Issue 1890, № 8

15 Апреля ПЕРВЫЙ ГОД 1890 года.

ВЕСТНИК ВОЕННОГО ДУХОВЕНСТВА, ИЗДАВАЕМЫЙ ПО УТВЕРЖДЕННОЙ СВЯТЕЙШИМ СИНОДОМ ПРОГРАММЕ.

Цена годового издания, имеющего выходить 1 и 15-го чисел каждого месяца, в размере не менее 2-х печатных листов, 3 руб., с доставкою и пересылкою.

Подписка, статьи и разного рода объявления принимаются в Канцелярии Главного Священника Армии и Флота: С.-Петербург, Подьяческая ул., д. № 32-й.

№ 8 ВЫХОДИТ ДВА РАЗА В МЕСЯЦ. № 8

Original: scan 1

Часть официальная.

Высочайшая грамота.

Главному Священнику Гвардии, Гренадер, Армии и Флотов, протоиерею Александру Желобовскому.

Быв Нами призваны к управлению духовенством военного и морского ведомств, вы вполне оправдываете Наше доверие отлично-усердным служением вашим и заботливостью о водворении порядка и благочиния во вверенном вам управлении.

В изъявление Монаршего внимания к трудам вашим Всемилостивейше сопричислили Мы вас к Императорскому ордену Нашему Святыя Анны первой степени, знаки коего, при сем препровождая, повелеваем вам возложить на себя и носить по установлению.

Пребываем к вам Императорскою милостью Нашею благосклонны.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою написано.

«АЛЕКСАНДР».

В С.-Петербурге 1 апреля 1890 года.

Original: scan 1

СПИСОК духовным лицам, кои Всемилостивейше удостоены, в 1-й день апреля 1890 года, наград, Высочайше жалуемых.

За службу по ведомству Главного Священника гвардии, гренадер, армии и флота:

1. а)

   орденом св. Владимира 4 степени: настоятель Севастопольского Адмиралтейского собора, протоиерей Александр Миловидов; Троицкой, в Галерной гавани, в С.-Петербурге, церкви протоиерей Иоанн Воздвиженский и Кронштадтской морской Богоявленской церкви протоиерей Симеон Кучеревский;

2. б)

   орденом св. Анны 2 степени: церкви С.-Петербургского Семеновско-Александровского военного госпиталя протоиерей Иоанн Лекторов и Колпинской Троицкой церкви протоиерей Петр Иванов;

3. в)

   орденом св. Анны 3 степени: благочинный 26 пехотной дивизии, протоиерей 101 пехотного Пермского полка, Димитрий Внуков и священник Шлиссельбургской военно-крепостной церкви Иоанн Флоринский.

Original: p. 226

ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР, по всеподданнейшему докладу Обер-Прокурором Св. Синода ходатайства Главного Священника гвардии, гренадер армии и флота и согласно отзыву Военного Министра, Всемилостивейше соизволил, в 16 день Декабря 1889 г., на зачисление протоиерею церкви Офицерской Стрелковой Школы в г. Ориенбауме Евгению Бриллиантову ¹) службы его, с 6 Февраля 1862 г. по 14 Апреля 1866 года, в качестве надзирателя и преподавателя Закона Божия при Доме воспитания бедных детей ИМПЕРАТОРСКОГО Человеколюбивого Общества (4-х лет, 2 месяцев и 8 дней) в срок выслуги на пенсию по военному ведомству.

¹) Ныне в отставке.

[неразборчиво]

Original: p. 226, p. 227

ИЗ ПРИКАЗА ПО ВОЙСКАМ ГВАРДИИ и ПЕТЕРБУРГСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА.

16-го сего Марта, ИХ ИМПЕРАТОРСКИЕ ВЕЛИЧЕСТВА осчастливили Своим посещением С.-Петербургскую военную тюрьму. Осмотрев тюремные помещения, ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР повелел вывести заключенных из камер и затем обошел их ряды. ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО, оставшись довольным найденным общим порядком и всемилостивейше даровав арестованным сокращение срока заключения на один месяц, соизволил обратить ВЫСОЧАЙШЕЕ внимание на ветхую и малогодную одежду, бывшую на некоторых людях.

Поручаю начальнику 1-й местной бригады, в ближайшем ведении которого состоит С.-Петербургская военная тюрьма, внушить заключенным важное значение настоящего ВЫСОЧАЙШЕГО посещения и оказанного при этом им благодеяния. Да хранится неизгладимо в сердцах их вся сила такой великой и незабвенной к ним ЦАРСКОЙ милости, оправдать которую они могут лишь своею отличною, беспорочною службою в войсках и безупречно-честным поведением до самого конца жизни.

Подписал: Главнокомандующий, Генерал-Адъютант ВЛАДИМИР.

Original: p. 227, p. 228

Распоряжения Главного Священника.

Псаломщик Николаевского Адмиралтейского собора Нил Анкирский назначен на священническое место к церкви 48-го пехотного Одесского полка. На вакансию псаломщика к названному собору определен студент Олонецкой духовной семинарии Александр Виноградов (12 Марта 1890 г.).

Старший адъютант Штаба Кавказского военного округа, подполковник Юров утвержден в должности церковного старосты к Николаевскому военному собору, в г. Тифлисе, на место выбывшего старосты полковника Головкова (12 Марта 1890 г.).

Утверждены в должности церковных старост: старший врач лазарета адмиралтейских Ижорских заводов, статский советник Розов — к Троицкой Колпинской церкви, и поручик 97-го пехотного Лифляндского полка Апенко — к церкви сего полка (оба — с 14 Марта 1890 г.).

Original: p. 228, p. 229

Военному Духовенству в утешение и назидание сообщаю приказ Командира 4-го Армейского корпуса.

Посетив в Бельске учрежденную при 62-м пехотном Суздальском полку, — по почину священника этого полка отца Василия Ястребова, — школу для неимущих мальчиков, я нашел:

1. 1)

   В школе состоит до 50 учеников, преимущественно из солдатских детей и сирот; из этих учеников 15 довольствуются от избытков солдатского стола, остальные дома.

2. 2)

   Школа имеет попечителя командира полка, полковника Эрна; главным и непосредственным руководителем обучения и воспитания — полкового священника Ястребова; помощниками его — поручиков: Марциновского, Павловского и Осипова; подпоручиков: Смирнова и Малдованова; фельдфебеля Пиньчука и церковника рядового Самотика.

3. 3)

   Главная цель школы: воспитать детей в духе сыновней преданности Церкви, Царю и Отечеству; возбудить любовь к труду и всякому честному делу и любовь друг к другу.

4. 4)

   В школе преподается: церковное пение, чтение, письмо, Закон Божий, арифметика, некоторые сведения из Географии и Истории и военная гимнастика.

Зная как много времени и труда всякий военнослужащий должен положить для исполнения своих прямых обязанностей по службе, — я понимаю и высоко ценю благородные побуждения всех вышеназванных чинов Суздальского полка уделять скудный досуг свой на благо ближнего.

С особенным удовольствием довожу все это до сведения всех сослуживцев моих, а полковнику Эрну, священнику Ястребову и всем их помощникам по ведению школы выражаю истинное мое к ним уважение.

Подлинный подписал: командир корпуса генерал-лейтенант Петрушевский.

Original: p. 229, p. 230

Часть неофициальная.

РЕЧЬ при освящении Высочайше пожалованных Георгиевских знамен 11-му пехотному Псковскому генерал-фельдмаршала князя Кутузова-Смоленского полку, за военные отличия в кампанию 1877—1878 годов.

Помяните дела отец наших, яже сотвориша в родех своих, и приимете славу велию и имя вечное (I кн. Макк. гл. 2, ст. 51).

Христолюбивые воины!

У древле избранного народа Божия был вождь, по имени Маттафия. Во время страшного бедствия, постигшего его отечество, он мужественно восстал на защиту церкви и народа своего от ига иноплеменников и, умирая, завещал доблесть своему народу, приобретенную им в делах военных, в следующих словах: помяните дела отец наших, яже сотвориша в родех своих, и приимете славу велию и имя вечное.

Не такой ли завет торжественно принимаем и мы ныне от Помазанника Божия Царя и Отца нашего в дарованных Им полку нашему знаменах высокого отличия, какое существует только на сей случай в нашем Отечестве? Что такое само по себе всякое воинское знамя? Оно есть святыня, которую воин обязан любить, почитать и защищать до последней капли крови как верный слуга Божий, верноподданный Царя земного и послушный сын своего народа. Знамя представляет собою видимый и священный для души воина образ Веры Престола и Отечества его. В таком именно смысле определяется важность воинского знамени в нашем православно-христианском Отечестве, так оно понимается и другими просвещенными народами. Имея возле себя при всех служебных обстоятельствах воинское знамя, воин стоит с ним пред Богом и людьми не поборником личного дела, а как полномочный и ответственный охранитель и защитник прав и интересов своего государства от всех внутренних и внешних его врагов. При таких условиях наше христолюбивое воинство является со своим знаменем и действует своими силами, где нужно, предъявляя и исполняя волю своего Государя в международных делах человеческих. Воистину великий залог вручается воинам, и они должны быть достойны носить оный! Потому-то они и клятву дают особую — хранить верность своему долгу и знамени, не щадя живота своего, и до последней капли крови посвящать жизнь свою возложенным на них обязанностям, без ограничения времени и места, в чем только касаться может.

Какое же значение эти знамена должны иметь для тех, заслуги которых почтены в них нашим Царем, и к чему обязывают эти знамена их преемников?

Неоспоримо, что пожалованные знамена свидетельствуют не о простом, а о высшем исполнении долга со стороны подвизавшихся в бывшей войне и их похвальных делах. Начиная с чадолюбивого Государя нашего и кончая последним сыном нашей страны, все знают, как наши войска добывали мир и свободу своим соплеменникам и единоверцам, как боролись они с давним и зверонравным врагом креста и имени Христова, не стеснявшимся ни перед какими злодействами. Наравне с другим воинским братством и наши однополчане вели боевое свое дело со всем чистосердечием и терпением: было ли то при летнем южном зное, — в Ловчинском бою, приходилось ли осенью, в горных трущобах — под Этрополем, или при всех ужасах зимы, — на занесенных снегом диких горных скалах, позиции под Шандорником. Да и не с одними врагами-турками шла борьба у нас там. Дружная семья Псковского полка бывала впереди других на открытых со всех сторон вершинах Балкан, при Бабиной главе, вынося всю стужу суровой мятели и подвергаясь постоянной опасности замерзания. Страшно вспомнить, что тогда было: коченели, стынули и остались живы, благодаря только чудно-сохранявшему нас Промыслу Божиему. И болезнь ваша тогдашняя теперь в радость претворилась, как у поминаемой в Евангелии жены, родившей дитя. Вашим трудам выдано свидетельство за печатью Освободителя угнетенных: эти знамена — те же отечественные летописи, которые пойдут в далекое потомство и будут напоминать русским воинам, как должно честно и свято исполнять волю своего Государя, завет родной страны и отцов своих. Дела ваши не умрут, вечная память будет павшим на полях брани христолюбивым воинам.

В данном вам отличии пусть видят современные наши воины, что безропотные труды и лишения на войне в свое время будут вознаграждены: все вздохи, стоны и каждая капля пролитой за Отечество крови близки сердцу Царя, священны для сердца и памяти каждого русского. Подражая стяжавшим заслуги, молодые воины приобретут себе опыт и мужество побеждать врагов Царя и Отечества.

Но почему ваши воинские подвиги славны, что остается от них прочным заветом вашим преемникам? Это — то, что вы защищали угнетенных, восстановляли на земле попранную правду... К подвигам своим вы одушевлялись верою в правоту своего дела и христианскою любовью к ближним. И Бог увенчал успехом ваши подвиги, послал вам победу над врагами. Но в деснице Божией вы были только орудием, были тем жезлом, которым Он сокрушил гордыню врага. Без помощи же Божией тщетны были бы все наши усилия, все наши подвиги. Эта-то вера в Бога, смиряющего гордых и жестоковыйных и возвышающего смиренных и угнетенных, была самым сильным двигателем вашего духа, создала то единодушие, которое разгромило полчища врагов. Пусть же эта вера в Бога, воодушевлявшая вас на правое дело, перейдет и к вашим потомкам. У человека не нашлось бы отваги так смело стоять за дело и идти на смерть, а тем более вырывать победу у противников, без живой веры в Бога, владеющего царствами и народами, без христианской надежды на лучшую жизнь загробную, каковую обещал Бог воинам за преданность Церкви святой, Царю и Отечеству. Оттого-то и бывают сильны дела воинов, во всей простоте сердца любящих Христа, потому что здесь действуют в них великие силы — вера, надежда и любовь. Этот-то христианский дух, увековечивающий славу воинских подвигов, и должен служить достойным примером для следующего потомства воинов. Честь истого воина-христианина в том состоит, что, однажды дав клятву в верности своему долгу, он свято исполняет ее, не оглядываясь назад и не дорожа тленными земными благами.

Примите же, христолюбивые воины, даруемые вам от Царского Престола и освященные св. Церковью знамена, с чувством веры и христианской любви, освятите дар сей теми же делами, чрез которые он дошел к вам, и в свою очередь передайте доблесть свою заветом вашим преемникам. Да пребудет с сими знаменами всегдашнее покровительство и помощь чтимого всем нашим русским воинством святого великомученика и победоносца Георгия, изображение которого будет находиться среди вас на этих знаменах воинской чести. И да будут эти воинские святыни освящением сердец ваших для любви к Богу, Царю и Отечеству, прославлением чрез вас Христовой Церкви по всему миру, врагам же нашим в страх и посрамление.

Благочинный 3-й пехотной дивизии, Протоиерей Михаил Альбов.

Original: p. 231, p. 232, p. 233, p. 234

РЕЧЬ к арестованным в С.-Петербургской военной тюрьме воинам, получившим Высочайшую милость — сокращение срока заключения.

Христолюбивые воины!

Как пастырь ваш, я с сердечною радостью приветствую вас с великою царскою милостью, милостью вашего возвращения в среду воинов, честных и верных слуг Государя и Отечества! День этот действительно радостный и знаменательный для вас!

Благочестивейший Государь Император и любвеобильная Царица — мать, среди великих трудов, забот и попечений о благе и счастии русского царства, во дни великого поста, во дни покаяния и молитвы, посещающие различные учреждения первопрестольной столицы, с отеческою любовью вспомнили и о вас, воины, проходящих здесь свое наказание за ошибки и проступки служебной деятельности, вспомнили и взыскали своими царственными милостями; как воины — вы всегда были близкими сердцу Царя и Царицы, несмотря на то, что, по несчастным обстоятельствам и неустойчивости характера, имели несчастие не выполнить своего долга и призвания.

Вот теперь, по царской милости, вы вновь вступаете в среду воинов, честных и верных слуг Государя и Отечества. Возблагодарите же в этот радостный день, воины, Господа Бога за оказанные вам царские милости, и вознесите горячую к Богу молитву за благоденствие Государя Императора и всей Царской Семьи — это во 1-х. Во 2-х, помните всегда, что ваша жизнь, ваше призвание верно и нелицемерно служить Царю и Отечеству. Пусть же этот счастливый день Царской милости послужит для вас добрым уроком для последующей вашей деятельности на поприще служения Государю и Отечеству.

Итак, воины, провожая вас с молитвою на устах и Божиим благословением на службу царскую, мы все надеемся, а тем более надеется Благочестивейший Государь, даровавший вам свои царские милости, надеется и любвеобильная Царица — мать, посетившая вас в сем месте заключения, что вы отныне пребудете честными, неизменно верными, покорными и самоотверженными слугами Отечества и искупите ошибки и прегрешения ваши примерным поведением. Бог и Государь не забудут вашей доброй службы для блага Отечества: «за Богом молитва, а за царем служба никогда не пропадают». Да избавит вас Господь от ошибок и недобрых увлечений на предстоящем вам жизненном пути. Аминь.

Протоиерей Алексей Крутяков.

Original: p. 234, p. 235

ОПИСАНИЕ ПРЕОБРАЖЕНСКОГО ВСЕЙ ГВАРДИИ СОБОРА. (Окончание). Приход Преображенского собора и общество вспоможения бедным сего прихода.

Приход Преображенского собора составляют: кроме воинских чинов л.-гв. Преображенского полка, еще и обыватели местности, имеющей границами улицы — Литейную, Малую Итальянскую и Кирочную, т. е. той самой местности, на которой находились некогда светлицы или слободы Преображенского полка ¹). Количество душ, составляющих приход, с точностью определить нет возможности, потому что народонаселение прихода с каждым годом изменяется; исповедные росписи только и могут служить единственным средством хотя приблизительно определить число душ, составляющих приход Преображенского собора. А таких прихожан по исповедным росписям значится около шести тысяч обоих полов. Несмотря на то, что в приходе Преображенском и на границах его находится пять церквей ²), открытых для народа, Преображенский собор в воскресные и праздничные дни бывает полон молящимися. Прихожане собора вообще религиозны и отзывчивы на всякое доброе дело. Так, при нем находится общество вспоможения бедным в приходе сего собора.

Общество это существует при соборе с 1871 года. Мысль об учреждении сего благотворительного общества при соборе Спаса Преображения возникала не раз, особенно со времени учреждения первого общества вспомоществования приходским бедным при церкви Благовещения, на Васильевском острове, в 1862 году. Но разные причины останавливали приведение в исполнение этого давно и искренне желаемого доброго предприятия, как причтом, так и многими прихожанами. Когда же, мало-помалу, стали возникать благотворительные общества, подобные Благовещенскому, на Васильевском острове, и в других приходах Петербурга, тогда стало увеличиваться число желающих учредить таковое же общество и при соборе Спаса Преображения, и, благодаря энергичному старанию настоятеля собора, блаженной памяти М. М. Спасского, мысль об учреждении «общества вспоможения бедным в приходе Преображенского всей гвардии собора» приведена в исполнение. Приглашенные им несколько лиц из прихожан и причта, составив проект устава общества, представили оный на утверждение Министра Внутренних Дел, и, по утверждении его 15-го ноября 1870 года, общество было открыто 1871 года 3-го января, в составе 20-ти учредителей. Спустя две недели после открытия, в обществе состояло уже 92 члена и собран капитал в 2714 рублей.

При открытии действий общества, пособия от него нуждающимся ограничивались только назначением единовременных денежных выдач; но, по мере увеличения его средств, эти пособия производились разнообразнее, применительно к существенным потребностям просителей, так что к концу первого же года, кроме единовременных выдач, общество производило уже ежемесячные пособия, доставляло бесплатно медицинское врачевание, указывало места для получения заработков, помещало на свой счет детей в школы, приюты и ремесленные заведения, с выдачею некоторым из них платья и обуви, ходатайствовало о снабжении бесплатными билетами на жительство, отправляло на родину и погребало на свой счет прихожан, умерших в крайней нищете.

Опыт первого года показал, что в числе обращающихся в общество с просьбами о пособии находится весьма много бедных женщин, которые могли бы еще трудами своими заработать себе кусок хлеба, если бы имели обеспеченный, теплый и удобный приют, вместо нанимаемых ими грязных, холодных и сырых углов на чердаках и подвалах. Это обстоятельство вызвало мысль об устройстве квартиры, в которой подобные бедные личности, проживая бесплатно в чистом и здоровом помещении, снабженном всеми необходимыми домашними приспособлениями, могли бы трудиться и добывать себе средства для жизни. С этою целью нанята была квартира (в доме князей Волконских, в Саперном переулке), в которой помещено было бесплатно, 19 марта 1872 года, 20-ть одиноких женщин, 1 с престарелым мужем и 2 с четырьмя малолетними детьми. Потребность в учреждении подобного рода была так велика, что общество вынужденным нашлось к концу того же года увеличить бесплатную квартиру для помещения до 55 лиц.

В числе просителей немало также оказывалось семей, обремененных малолетними детьми, не дающими возможности родителям заниматься поденными работами. Ввиду этого Совет Общества решился устроить дневной детский приют в нанятом доме Шубина (в Басковом переулке), куда ежедневно могли бы собираться до 30 малолетних детей, от 6-ти до 12-ти летнего возраста, преимущественно беднейшего рабочего класса, и находиться там целый день, под надлежащим присмотром, получая бесплатно пищу и первоначальное воспитание. Такой приют был открыт 17 февраля 1873 года. Таким образом, на третий год существования общества значительно выяснились главнейшие нужды прихожан, и Совет Общества, достигнув, по мере возможности, удовлетворения этих нужд, выполнял программу своих действий в следующие 4 года.

Четырехлетнее (с 1873 до 1877 года) производство значительных затрат на наем помещений для бесплатной квартиры и детского приюта, неудобства этих помещений и невозможность иметь лучшие, возбудили в членах общества желание и заботу приобрести собственный дом для означенных учреждений. Так как, начиная с первого же года существования общества, постепенно наростал запасный капитал, который к 1877 году достиг 13,402 рублей, то для приведения вышеупомянутого желания в исполнение, Совет Общества и предложил на этот предмет употребить оный капитал. Но вполне сознавая, что сумма запасного капитала далеко еще не достаточна для постройки дома, Совет, рассчитывая на общее сочувствие к делу благотворения, решился, в видах увеличения этого капитала, прибегнуть к двум мерам, а именно: во 1-х, испросить себе под постройку дома даровой участок из принадлежащей собору земли, и, во 2-х, обратиться с просьбою к благотворителям о пожертвованиях на таковое сооружение. Пустопорожний участок, примыкающий к двору церковного дома со стороны Артиллерийской улицы, для постройки на нем дома для призрения престарелых и детей оказался достаточным и удобным, а потому Совет и представил соображения свои на обсуждение членов и благотворителей. По одобрении присутствующими этих соображений, тут же собрано было по подписке 5170 рублей; а вслед затем получены: 1) разрешение подлежащего начальства на уступку означенного участка и 2) утверждение Городскою Думою составленного проекта. В половине 1878 года дом был окончен постройкою, и, 6-го августа, в день храмового праздника Преображения Господня, было совершено освящение дома, и переведены в него: бесплатная квартира и детский приют. С этого времени все общие собрания членов общества и заседания членов Совета его происходят в этом доме. На постройку дома, сверх запасного капитала и денег, собранных по подписке, было пожертвовано еще благотворителями: 3,070 рублей, и занято, под залог дома, в С.-Петербургском Кредитном Обществе 24,000 рублей — облигациями на сумму 22,807 рублей. Постройка же дома и служб со всеми расходами обошлась в 38,693 рубля.

Постройкою дома и помещением в нем бесплатной квартиры и приюта Общество стало на твердую почву, приобретая сим общее сочувствие к своим распоряжениям, потому что, немного спустя после этого, начались и пожертвования капиталов для содержания пансионерок на полном иждивении общества. Так, в 1881 году пожертвовано в общество от купцов: П. И. Долгина — 10,000 руб., И. И. Смирнова — 5,000 руб., А. Г. Григорьева — 5,000 руб., А. А. Дурдина — 2,000 руб., Н. Т. Трофимова — 1,100 руб. и А. Н. Дьячкова — 1,100 рублей; всего 24,200 рублей. Из этой суммы внесено было, в уплату долга за дом общества, в Городское Кредитное Общество облигациями 22,500 рублей и деньгами 120 руб. 15 коп., остальные 1500 рублей облигациями и 62 рубля деньгами оставлены в Обществе вспоможения бедным. Благодаря этим и другим пожертвованиям, в том же 1881 году открыта в доме Общества, при бесплатной квартире, богадельня на 11-ть человек, а при детском приюте интернат на 10-ть девочек. Продолжая действовать в том же направлении, Совет Общества в 1883 году увеличил число пансионерок как в богадельне, так и в приюте по 4 вакансии; так что с сего времени призревалось при бесплатной квартире 15 старушек, а при детском приюте 14-ть девочек.

В 1884 году совет общества открыл новую богадельню для тех престарелых женщин, которые, живя в бесплатной квартире, не могли уже трудиться и зарабатывать сами себе на пропитание и одежду. Для этого одна из двух квартир нижнего этажа дома общества, отдаваемых в наем, была освобождена от жильцов, приспособлена для богадельни и снабжена всеми нужными для того предметами.

В июне месяце воспоследовало освящение и открытие этой богадельни, в которую помещены те 15-ть старушек, которые призревались на полном содержании общества при бесплатной квартире. В 1885 году, после смерти бывшего почетного члена общества И. И. Смирнова, родственницею его В. А. Афанасьевой, по распоряжению покойного, представлен в общество билет Государственного банка в 10,000 рублей. Это пожертвование дало возможность совету усилить еще свою деятельность открытием, в память жертвователя, особого отделения бесплатной квартиры для 12 старушек, на таком же положении, как и в прежде существовавшей бесплатной квартире. Для этого вторая квартира в нижнем этаже, отдававшаяся в наймы, освобождена была от жильцов и приспособлена для бесплатной квартиры. А в 1886 году и это отделение бесплатной квартиры, с 12-ю призреваемыми старушками, обществом обращено в богадельню, с тем же полным продовольствием и содержанием, которым пользуются 15-ть призреваемых в богадельне общества, учрежденной в 1884 году.

Пример этот благотворно повлиял на дальнейшее расширение благотворительности общества. Почетный член общества П. И. Долгин, движимый чувством христианской любви к бедным — неимущим, с самого начала образования общества всегда принимавший сердечное участие в благих предприятиях общества, видя, что общество с каждым годом всё более и более приобретает самостоятельности и прочности на пользу призреваемых, 22-го октября того же 1886 года заявил обществу о желании своем собственными средствами улучшить состояние также и всех остальных 40, призреваемых в другом отделении бесплатной квартиры (большом), занимающем весь средний этаж дома. Для сего вручил совету общества весьма щедрое пожертвование — 5% билет Государственной комиссии погашения долгов в 50,000 рублей, с просьбою, — принять сию лепту во славу Божию и, на проценты с этого капитала, всех остальных 40 человек бесплатной квартиры обратить в полных пансионерок богадельни, присовокупив при этом, что на первоначальное обзаведение этих 40 человек, как-то: одежду, обувь, кухонные принадлежности и проч., он вносит еще 700 рублей. С поступлением такого пожертвования от П. И. Долгина, общество 21 декабря 1886 же года открыло новое отделение богадельни, давшее возможность, в общей сложности с прежними двумя отделениями, призревать на полном содержании 68 старушек. Бесплатная же квартира при обществе, за неимением для нее помещения, до времени была упразднена. Но с 1-го мая 1887 г. снова открыта на 19-ть старушек в частном доме г. Коростовец (по Надеждинской № 38). Впрочем, этот дом оказался неудобным для сей квартиры; посему был приискан более удобный дом для таковой надобности, куда бесплатная квартира в сентябре месяце и была переведена (по Спасской ул. № 23); находится здесь и до сих пор. В этом новом помещении совет общества нашел возможным увеличить число призреваемых; вместо 19-ти поместил 21 старушку.

Таким способом обществом постепенно открыты и до настоящего времени существуют 3-ри благотворительные учреждения: Бесплатная квартира, Детский приют и Богадельня.

Призреваемые в бесплатной квартире, куда принимаются не вполне еще устаревшие и беспомощные женщины, кроме кровати, одеяла, небольшего шкафика и освещения с отоплением, все прочее для своего существования должны приобретать своими трудами и средствами. Для облегчения средств к их пропитанию выдаются им от общества % с капитала, пожертвованного А. П. Бровцыным, три раза в год, в количестве 23 руб. 75 коп. на всех. Бывают иногда им пожертвования денежные и продовольственные и от частных лиц. Сверх всего этого, они пользуются безвозмездно медицинскими советами доктора от общества, медикаментами из аптеки Томсона и банею купца Сорокина.

В детский приют принимаются дети сироты и дети бедных родителей, обремененных большим семейством, без различия звания их. Полный комплект в приюте — 35 человек, из них интернат мальчиков — 5, девочек 16; приходящих мальчиков 6, девочек 8. В приюте дети призреваются до 12 лет. Здесь детей учат согласно программе начальных городских школ, а девочек и рукоделью, соответствующему их возрасту. Приходящие дети посещают приют каждодневно, кроме воскресных и праздничных дней; в летние месяцы, хотя приют не закрывается, занятий не бывает. Приходящие дети обязаны являться в приют в 8½ часов утра, остаются в нем до 5 часов вечера, а по желанию родителей могут оставаться и до 8 час. вечера. В 12 часов дня получают обед из двух блюд, в 4 часа чай с хлебом, а живущие, кроме того, еще утром чай, и вечером ужин из одного блюда. Независимо от приюта, несколько девочек воспитывается на иждивении общества и членов его в других заведениях.

Богадельня помещается в доме общества в двух этажах 1-м и 2-м. В ней полный комплект 68 человек. Все призреваемые в богадельне имеют полное готовое содержание. Для живущих в богадельне составлены особые правила для руководства, а также положение для желающих иметь в оной стипендиаток. Для стипендии на вечные времена требуется взнос 1200 рублей.

Кроме вышеизложенных видов благотворения, общество продолжает по-прежнему выдавать бедным, живущим на вольных квартирах, ежемесячные и единовременные пособия, усиливая их преимущественно к к праздникам св. Пасхи и Рождества Христова. С дня открытия общества до 1890 года, т. е. за 19-ть лет поступило в общество прошений — 1759; удовлетворение получили 1279.

Денежные средства общества, за все время существования его до 1890 года, выразились в следующей сумме: с 1871-го года по 1890-й год состояло на приходе — 240,705 руб. 46 коп., а в расходе 149,780 руб. 55 копеек. К 1-му января 1890 года состоит: 90,924 рубля 91 копейка. Из них 90,804 рубля в % бумагах, а остальные в наличных деньгах.

Сверх сего общество имеет недвижимое имущество, состоящее в каменном 3-х этажном доме.

Протоиерей Иоанн Философов.

¹) Правда, в описаниях церквей — Симеоновской и Знаменской, границы их приходов проводятся частью и по вышеозначенным границам прихода Преображенского, но такие вырезки из прямых границ прихода Преображенского сами по себе необъяснимы и ничем не подтверждаются в описании этих церквей; не говорится даже, когда сделаны эти присоединения и по какому случаю. Во время же существования Преображенских слобод, границы оных приходов, конечно, не могли проходить по этим слободам. А чтобы эти границы были изменены впоследствии, нам не пришлось встретить об этом никаких документов в архивах полковом и канцелярии Главного Священника.

²) Таковы церкви: Преподобного Сергия в Громовском приюте, в Ковенском переулке; Успенская — на подворье Новгородского Покровского Зверинского женского монастыря, на углу Надеждинской и Итальянской; Косьмы и Дамиана — на Кирочной; Греческого посольства — на Лигове и церковь Департамента Уделов — по Литейному проспекту.

Original: p. 235, p. 236, p. 237, p. 238, p. 239, p. 240, p. 241

БИБЛИОГРАФИЯ.

Уроки по Закону Божию для православных воинов полковых учебных команд в вопросах и ответах. Составлены по руководству Пространного катехизиса, Начатков христианского учения и других источников протоиереем Д. Поповицким, настоятелем С.-Петербургского Адмиралтейского собора. С.-Петербурга, 1889.

Курс учебных занятий в полковых учебных командах в настоящее время продолжается всего семь месяцов, именно с 1-го октября по 1-е мая, причем на Закон Божий уделяется не больше двадцати уроков. Несмотря, однако, на такой короткий срок, священник обязан пройти с нижними чинами, обучающимися в этих командах, почти весь элементарный курс Закона Божия, т. е. передать им важнейшие события из Священной истории и объяснить повседневные молитвы, символ веры, заповеди и главнейшие действия христианского богослужения. Если к этому присоединить еще то обстоятельство, что в полковых учебных командах приходится иметь дело с лицами малоразвитыми и неподготовленными к пониманию высоких истин веры и нравственности христианской, — то легко себе представить, сколько усердия, труда и опытности требуется со стороны военных священников, чтобы уроки их по Закону Божию достигали каких-либо положительных результатов. Вот почему всякая попытка облегчить и упростить дело законоучительства в полковых учебных командах заслуживает полного внимания и сочувствия.

Такую попытку делает прот. Поповицкий в своем учебнике по Закону Божию, полное название которого мы привели в начале нашей статьи. По крайней мере, в предисловии к своей книжке он утверждает, что, во-первых, она составлена с расчетом на то именно количество уроков, какое в действительности уделяется на Закон Божий в полковых учебных командах, во-вторых, будучи изложена в форме вопросов и ответов скорее может способствовать тому, «дабы нижний чин, при содействии их, мог возобновить в памяти своей беседы пастыря по Закону Божию и иметь на предлагаемые вопросы готовые ответы». И протоиерей Поповицкий не сомневается, что его учебник может послужить средством «для поддержания и развития в чинах учебной команды, — будущих унтер-офицерах, — чувства долга в отношении Веры, Царя и Отечества.

Прежде, чем решить, насколько эта прекрасная цель может быть достигнута на самом деле, мы считаем нужным сделать несколько общих замечаний относительно постановки Закона Божия в полковых учебных командах.

Истины веры и нравственности христианской, по самому существу своему, находятся между собою во взаимной связи, причем последние последовательно развиваются из первых. Поэтому, цельное представление о христианской религии невозможно без системы. Это условие должно быть исходным пунктом в решении вопроса о правильной постановке Закона Божия в учебных заведениях. Пространный катехизис, где истины веры и нравственности христианской излагаются в строгой связи и последовательности, дается в руки лицам уже с значительною подготовкою по Закону Божию, т. е. преподается только в средних учебных заведениях. Во всех низших учебных заведениях, как начальных школах, уже преподается только элементарный курс Закона Божия, при котором, конечно, не может быть речи о какой-либо строго-выдержанной системе.

Но само собой разумеется, что еще более скромные требования должны быть предъявляемы к полковым школам. Когда в распоряжении полкового законоучителя находится не больше двадцати уроков, причем ему приходится иметь дело с лицами, имеющими самые смутные представления о христианской религии, — то речь должна быть уже не о системе, или определенном методе, а о том, чтобы из курса Закона Божия выбрать самое необходимое, именно то, что более доступно пониманию нижних чинов и что может принести им несомненную пользу в смысле религиозно-нравственного развития. Впрочем, такая именно постановка Закону Божию дается как в программе, доселе действующей в полковых учебных командах, так, сколько нам известно, и — в новой, которая вероятно, в скором времени введена будет в употребление. В обеих этих программах настойчиво рекомендуется, чтобы полковые законоучители избегали сухого, отвлеченного и схоластического изложения истин веры и нравственности христианской, а придавали своим урокам характер беседы пастыря с своими духовными детьми, — требование тем более необходимое, что полковые священники должны действовать не столько на ум, сколько на сердце своих слушателей, т. е. должны стремиться к тому, чтобы развить и укрепить в них чувство религиозности и добрые навыки.

Определив, таким образом, свою задачу, полковой законоучитель уже легко может составить и план для своих уроков. Так как первые опыты Богопознания получаются нами из повседневных молитв и так как эти же молитвы дают первый толчек нашему религиозному чувству, — то пусть и полковой законоучитель начинает свои уроки с объяснения повседневных молитв. Кроме того, что знание этих молитв обязательно для всякого христианина, а тем более для обучающихся в школе, — в них, в форме доступной даже для детского понимания, заключаются общие понятия о Боге, Творце мира, о Его вездесущии, всемогуществе, премудрости и благости, об Его любвеобильном Промысле над всем сотворенным, об ангелах и душе человека, о грехопадении людей, о Сыне Божием, как Спасителе мира, о Боге Духе Святом и проч. При толковом объяснении этих понятий, законоучитель, несомненно, прольет значительный свет в смутные представления нижних чинов о христианской религии. Но главное значение повседневных молитв в курсе Закона Божия состоит в том, что каждая из них в отдельности, будучи потребностью не ума, а сердца, представляет незаменимый материал для развития религиозно-нравственного чувства. Далее, в порядке постепенности, должны следовать главнейшие библейские рассказы, по преимуществу, — из истории Нового Завета. В священно-исторических фактах, как известно, заключены все основные положения христианства; помимо этого, те представления о Триедином Боге и Его отношении к миру, которые отвлеченно, хотя и в системе, изложены в символе веры, и те нравственные требования, которые в сухой форме раскрываются в заповедях, — в библейских рассказах облекаются в живые и наглядные образы, доступные для понимания людей даже малоразвитых. В частности полковой законоучитель поставленный в особенные условия, в библейских рассказах найдет самый благодарный материал для своих бесед на уроках Закона Божия. Так, достаточно для него с уменьем остановиться на рассказе о сотворении мира, чтобы с возможною ясностью определить свойства Божии; достаточно передать своим слушателям рассказы о том, как Иисус Христос совершал дела милосердия, исцеляя разного рода больных, как Он призывал грешников к покаянию, как Он пострадал за людей, чтобы в желаемой полноте раскрыть им сущность нравственного закона. Вот почему на уроках Закона Божия в полковых учебных командах библейским рассказам мы придаем самостоятельное значение. Заручившись, таким образом, со стороны своих слушателей уже достаточною подготовкою для понимания истин веры и нравственности христианской, полковой законоучитель с большею уверенностью может перейти к последнему отделу в своем курсе — к краткому объяснению символа веры, заповедей и литургии.

Нам могут, пожалуй, возразить, что предлагаемый нами план неисполним при том количестве уроков, какое уделяется на закон Божий в полковых учебных командах. Думаем, что это возражение не имеет значения. Вся сила — в опытности и трудолюбии законоучителя. Если он не будет входить в подробности и частности при объяснении молитв, если воздержится от богословских тонкостей при изложении догматических положений, заключающихся в символе веры, если, наконец, не увлечется схоластическою передачею всех грехов, нарушающих ту или другую заповедь, — то с уверенностью можно сказать, что не только достаточно будет времени для выполнения предлагаемого нами плана, но еще останется несколько свободных уроков для беседы о других, не менее желательных для нижних чинов, предметах, напр. о св. равноапостольных Кирилле и Мефодие, о крещении Руси, о полковых праздниках и т. под.

Протоиерей Поповицкий смотрит на дело иначе. Во-первых, он придает какое-то особенное значение форме, т. е. простому заучиванию на память готовых вопросов и ответов; во-вторых, предметы, которые мы считаем особенно желательными для бесед с нижними чинами, он или совсем исключает из своего учебника или придает им второстепенное значение. В состав его учебника входят: введение, в котором разъясняются некоторые предварительные понятия, и объяснение символа веры, заповедей и молитвы Господней; кроме того, между членами символа веры, как бы в качестве служебного материала, помещаются рассказы из Священной истории. О повседневных же молитвах прот. Поповицкий совсем умалчивает, а о литургии и важнейших праздниках христианских говорит в двух-трех словах.

Мы начнем с указания того, что прот. Поповицкий сам себе противоречит. Признавая вместе с нами, что нижние чины имеют самые смутные представления о христианской религии, он тем не менее, находит вполне возможным сразу, на первых же уроках по Закону Божию, ввести их в область истин высочайшего догматического и умозрительного характера, выраженных, притом, не в живой беседе, обоснованной на общедоступных и наглядных рассказах из Священной истории, а в форме сухих, отвлеченных и общих ответов на такие же отвлеченные вопросы: может ли хотя сколько-нибудь сознательно усвоить эти истины нижний чин, не привыкший к правильным логическим определениям даже обыденных предметов и явлений? Чтобы не быть голословными, приведем несколько выдержек. В «Введении» предлагаются, между прочим, такие вопросы и ответы: «В. Какое есть различие между Лицами Св. Троицы? О. Бог Отец не рождается и не исходит от другого Лица; Сын Божий рождается от Отца; Дух Святый исходит от Отца». Еще: «В. В чем состоит сущность веры христианина? О. Сущность веры христианина состоит в том, что он верует в Пресвятую Троицу: Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого и признает Господа нашего Иисуса Христа Спасителем людей, истинным Богом и истинным человеком». Всякий согласится, что эти и подобные им вопросы и ответы вполне уместны при систематическом изложении истин христианства; но предлагать их нижним чинам и притом на первом же уроке значит напрасно и бесцельно тратить время. Если взять во внимание, что книжка прот. Поповицкого в большей части есть ряд сухих и отрывочных вопросов и ответов, рассчитанных, по преимуществу, на одну память нижних чинов, — то более, чем сомнительно, чтобы он мог достигнуть своей цели, т. е. развить и укрепить в нижних чинах чувство долга в отношении Веры, Царя и Отечества.

Нам кажется, что прот. Поповицкий недостаточно понимает значение Пространного катехизиса, которому он, между прочим, подражает в своей книжке. Значение Пространного катехизиса — не во внешней форме, а в том, что на предлагаемые вопросы даются в нем ответы, выраженные замечательно точным языком, обоснованные на строгом и последовательном изложении мыслей и всегда почти обставленные доказательствами из Священного Писания. Прот. Поповицкий позаимствовал из Пространного катехизиса одну внешнюю форму, — в этом самая слабая сторона его книжки.

Затем, мы удивляемся, на каком основании протоиерей Поповицкий все библейские рассказы из Ветхого Завета помещает за первым членом символа веры, а большую часть рассказов из Нового Завета — вместе с учением Иисуса Христа — за третьим. По-видимому, он держится, так называемого, совместного метода; но на деле этот метод прилагается иначе. Сущность его состоит в том, что к рассказам Священной истории Ветхого и Нового Завета приурочиваются в приличном месте и случае вероучение, нравоучение и объяснение богослужения, так что все предметы изучаются одновременно. По такому методу, между прочим, составлен очень распространенный учебник протоиерея Д. Соколова. Здесь не место говорить о недостатках совместной системы; заметим лишь, что не все же молитвы, не все члены символа веры и не все заповеди непосредственно могут быть приурочены к рассказам из Священной истории. Но протоиерей Поповицкий придает этой системе еще особенный, своеобразный характер: в его учебнике рассказы из Священной истории уже сами приурочиваются к членам символа веры. И это тем более странно, что из всех библейских рассказов Ветхого Завета, помещенных в первом члене, ближайшую связь с ним имеет лишь рассказ о сотворении мира, человека и ангелов, а из рассказов Нового Завета, помещенных в третьем члене, непосредственно связаны с ним только те, в которых говорится о Деве Марии и Рождестве Христовом. А результат, между тем, получается очень нежелательный: стройность и последовательность в изложении основных положений, заключающихся в символе веры, от привнесения в него священно-исторических событий, ничем с ним не связанных, естественно, нарушаются и затемняются, а эти последние, в свою очередь, будучи поставлены не на своем месте, стушевываются и теряют самостоятельное значение.

Далее, мы не можем согласиться с теми приемами, при помощи которых протоиерей Поповицкий рассчитывает соблюсти возможную экономию во времени. Не говоря уже о том, что им исключены из учебника, как выше замечено, целые весьма важные отделы, он без нужды останавливается на вопросах, не имеющих никакого отношения к намеченной им цели, и кратко и как бы мимоходом говорит о предметах, существенно важных. Так, он находит, например, нужным упомянуть о толковании Иосифом снов Фараона, о преследовании Давида Саулом, о сне Валтасара, и в то же время умалчивает о поступке Хама, так важном при объяснении пятой заповеди, всего в нескольких словах говорит о пророках Илии, Елисее, Ионе и Данииле и совсем упускает пророка Исаию, так много пророчествовавшего о Спасителе мира. При изложении событий Нового Завета протоиерей Поповицкий еще более краток и еще менее разборчив. В числе всего пяти чудес он помещает в восьми строках весьма обширный и потому выпускаемый в других учебниках евангельский рассказ об исцелении слепорожденного, а также чудо об исцелении Гадаринских бесноватых, из которого нелегко вывести нравственный урок, между тем как опускает рассказ об исцелении десяти прокаженных, — рассказ весьма поучительный и для нижних чинов потому уже обязательный, что он составляет содержание Евангелия, читаемого на большинстве царских молебнов, на которых они всегда присутствуют. Мы также недоумеваем, почему протоиерей Поповицкий довольно подробно останавливается на прямом учении Иисуса Христа и приводит всего три притчи, хотя учение, изложенное в притчах, также важно, а — главное — скорее и легче может быть усвоено и понято нижними чинами, чем сухое изложение заповедей, например, о молитве, о посте, о милостыне. Конечно, оправдание — в недостатке времени. Но протоиерей Поповицкий находит время, чтобы говорить, например, об Арие и Македоние, о том, где и когда были первые два вселенских собора: ужели же эти вопросы он считает более важными для нижних чинов, чем священно-исторические рассказы?

Наконец, книжка протоиерея Поповицкого многого заставляет желать и относительно правильности в определении понятий, точности языка и ясности изложения. Приведем несколько примеров. Точные и определенные вопросы — «Как удобнее научиться право веровать, молиться и добрым делам?», заключающиеся в «Начатках», в книжке протоиерея Поповицкого являются с опущением самого важного слова право, отчего получается следующий странный вопрос: «Как нам удобнее научиться вере, молитве и жизни Богоугодной?» В пятом члене Символа Веры на вопрос — Какой смысл в слове по писанием?» дается такой ответ: «этим словом означается, что Иисус Христос умер и воскрес точно так, как о том написано в пророческих книгах Ветхого Завета, только не прямыми словами, а особенным чудесным происшествием». Объяснение совершенно неправильное, так как о смерти и страданиях Иисуса Христа есть прямое, т. е. выраженное словами, пророчество в LIII гл. книги пророка Исаии, а о воскресении Его говорится в XV псалме (см. Простр. Катехизис, стр. 45). В девятом члене на вопрос — «Что такое Церковь?» протоиерей Поповицкий отвечает так: «Церковью называется Богом установленное общество людей, верующих в Иисуса Христа, освященных Духом Святым, любящих друг друга и исполняющих Его святой закон под руководством священноначалия». Кроме того, что такое определение Церкви слишком многословно, оно и неправильно с точки зрения православной, так как из него выпущен один из существенных элементов, связующих христиан в одно общество, именно таинства. Говоря о пророчествах пророка Исаии, протоиерей Поповицкий утверждает, что будто бы он предсказывал, между прочим что Иисус Христос будет проповедывать новую веру; но пусть отец протоиерей припомнит, что Иисус Христос пришел на землю не для того чтобы разорить, а исполнять закон. Есть в книжке протоиерея Поповицкого неправильности в построении речи, например, он выражается так: «Скажите о судьбе народа Божия в Египте, и кто освободил его от рабства Египетского?» Много неточностей в изложении, например: Адам и Ева жили в раю хорошо и счастливо;» «Задачею своей жизни люди (пред потопом) считали: есть, пить, веселиться и распутничать;» «Когда чаша страданий Еврейского народа переполнилась» и т. под... Эти и подобные им фразы, как неопределенные, не должны иметь места в учебнике, предназначенном для малоразвитых нижних чинов. Нужно также избегать выражений вульгарных, например — похабные песни, что допущено в рассматриваемой книжке.

Таким образом, «Уроки по Закону Божию» протоиерея Поповицкого, по нашему мнению, не заключают в себе тех существенно-важных условий, которые желательно видеть в учебнике, предназначенном для полковых команд. Некоторую пользу эти уроки могут принести разве пред экзаменами. На время экзаменов нижние чины, быть может, в состоянии будут заучить и удержать в своей памяти готовые ответы; но пройдут экзамены, а вместе с ними, разумеется, забудутся и эти ответы, как механически усвоенные ¹).

Протоиерей Т. Дивов.

¹) Помещая эту рецензию, редакция считает необходимым заметить, что книга протоиерея Поповицкого употребляется некоторыми законоучителями как учебное пособие; по крайней ограниченности выбора руководств по Закону Божию для нижних чинов, эта книга, по словам некоторых полковых священников, может приносить там немалую долю пользы. Было бы весьма полезно, если бы составитель, ввиду своей многолетней законоучительской опытности, еще потрудился в этом направлении и сделал необходимые исправления в своей книге. Подобное желание нам приходилось слышать и от некоторых лиц, близко стоящих к этому делу. Ред.

[неразборчиво]

Original: p. 242, p. 243, p. 244, p. 245, p. 246, p. 247, p. 248, p. 249

Учебник по Закону Божию, составленный согласно программе, изданной Военным Министерством и утвержденной Святейшим Синодом, для полковых учебных команд. Священника Ф. Евнитского. С.-Петербург, 1884.

Учебник о. Евнитского имеет некоторые неоспоримые достоинства. Поэтому, хотя он составлен по программе, рассчитанной на двухгодичный курс, но, при известных ограничениях, может быть полезным и в настоящее время, когда учебные занятия в полковых учебных командах продолжаются не больше семи месяцев. Помимо этого, мы не имеем права умолчать о книге о. Евнитского уже потому, что слишком ограничен выбор учебников по Закону Божию, специально предназначенных для полковых школ.

В учебнике о. Евнитского помещаются: Священная История Ветхого и Нового Завета с изложением рассказов о св. Кирилле и Мефодие и крещение Руси при св. Владимире, объяснение молитв, символа веры и заповедей, понятие о храме и учение о богослужении.

Остановимся сначала на том, что составляет слабую сторону в учебнике о. Евнитского. Прежде всего, он недостаточно разборчив и умерен при изложении священноисторических событий. Легко сказать: из одной только истории Ветхого Завета он приводит 93 рассказа! Этого уже слишком много даже для двухгодичного курса учебных занятий в полковых школах. Но помимо недостатка времени, какими соображениями руководился о. Евнитский, помещая в своем учебнике события из политической жизни еврейского народа (времена судей, события в последние 490 лет пред Рождеством Христовым и проч.), а также рассказы: о разлучении Авраама с Лотом, об Агари и Измаиле, о путешествии Иакова в Месопотамию, о преследовании Саулом Давида и т. п.? Очевидно, все это не имеет никакого отношения к цели элементарного преподавания, а тем более к той скромной задаче, какую должен преследовать на своих уроках полковой законоучитель. С большею разборчивостью представлены события из истории Нового Завета, хотя и здесь есть ненужные подробности. Но, разумеется, излишняя полнота в учебнике о. Евнитского — недостаток легко устранимый. Из многого скорее можно выбрать то, что необходимо; пусть и полковой законоучитель выбирает из книги о. Евнитского рассказы по своему усмотрению. Другой недостаток у о. Евнитского это — манера его цельный рассказ дробить на несколько отделов. Так, напр., в одном рассказе об Аврааме находится семь отделов. Как ни незначителен, по-видимому, этот недостаток, но он, во-первых, мешает цельному впечатлению, какое производит рассказ, изложенный без перерывов, во-вторых, затрудняет память, без особенной надобности заставляя ее останавливаться на усвоении излишних оглавлений. Наконец, нельзя не упрекнуть о. Евнитского за его пристрастие к собственным именам, которыми пестрит особенно история Ветхого Завета. Он не говорит просто: Авраам или Давид, но выражается: сын Фарры Авраам, сын Иессея Давид. Это опять мелочь, но ради чего без нужды обременять память нижних чинов, для которых тяжелый труд не только запомнить, но даже выговорить слово, взятое из чуждого им языка?

Затем, в учебнике о. Евнитского встречаются неточно выраженные и даже неверные понятия. На вопрос — «Какой отличительный признак христианина?» о. Евнитский отвечает: «Крестное знамение, которое он полагает на себя». Ответ, очевидно, неправильный и слишком односторонний. Во-первых, крестное знамение составляет отличительный и к тому же внешний признак не вообще христианина, а только православного, во-вторых, в понятие христианина, кроме крестного знамения, входят и другие, не менее существенные, признаки. На вопрос — «Что такое Церковь?» дается ответ: «Собрание людей, истинно верующих во Христа». Едва ли кто будет спорить, что такое общее определение Церкви в одинаковой мере может относиться ко всем вероисповеданиям и даже сектам, так как известно, напр., что пашковцы, штундисты и всех видов раскольники не иначе называют себя, как обществом истинно верующих во Христа. На вопрос — «Что Бог повелевает четвертою заповедью?» о. Евнитский отвечает: «Повелевает шесть дней трудиться, работать, чтобы приобресть все необходимое для жизни; когда же наступит седьмой, — воскресенье, то, оставивши все работы, посвящать его на служение Богу». Понятие о воскресенье, как праздничном дне, является здесь совершенною неожиданностью, а все — оттого, что о. Евнитский выпустил в своем объяснении посредствующее понятие, т. е. еврейскую субботу. К числу постоянных служб о. Евнитский относит только всенощное бдение и литургию; что же будет, по его мнению, вечерня и утреня, отдельно совершаемые? Говоря о литургии оглашенных, о. Евнитский, между прочим, замечает, что в чтении Евангелия предлагается нам учение самого Иисуса Христа; следовало бы сказать: жизнь и учение Иисуса Христа. Еще одно замечание. Объяснение символа веры о. Евнитский помещает в отделе молитв, — на каком основании? Не лучше ли было бы сначала покончить со всеми молитвами, а потом уже объяснить символ веры?

Несмотря на указанные недостатки, книга о. Евнитского имеет и свою хорошую сторону. Во-первых, в ней помещено все что может служить предметом бесед на уроках по Закону Божию в полковых школах; во-вторых, учебный материал расположен в ней в порядке постепенности, т. е. сначала предлагаются предметы более легкие, а потом уже, вероучение и нравоучение; наконец, есть в ней попытка все отделы оттенить по степени их важности в курсе элементарного преподавания Закона Божия. Последней черте в книге о. Евнитского мы придаем особенное значение. В то время, как с излишнею полнотою он излагает священноисторические события и отчасти молитвы, при объяснении символа веры и заповедей, наоборот, соблюдается им особенная осторожность, — здесь он краток и не допускает ничего лишнего. В частности, при объяснении символа веры о. Евнитский тщательно избегает всех общих вопросов, составляющих сущность христианской религии, и не вдается в богословские тонкости при определении отдельных выражений, а довольствуется большею частью изложением общего смысла каждого члена. Этот же прием он употребляет и при объяснении заповедей. Схоластического перечисления обязанностей, вытекающих из заповедей, а также грехов, нарушающих ту или другую из них, мы не замечаем в книге о. Евнитского. Он передает только общий смысл заповедей, выводит из них общие нравственные уроки и, где возможно, обращается с отдельным наставлением к нижним чинам. И с таким отношением к делу, конечно, нельзя не согласиться.

Закончим свою речь тем, что мы сказали о книге о. Евнитского в самом начале: при известных ограничениях она может быть полезною в полковых учебных командах, по крайней мере — до тех пор, пока не будет указано или издано другого лучшего учебника по Закону Божию. Много значит также и то обстоятельство, что книга о. Евнитского (второе издание) составляет собственность Общества попечения о бедных армейского и флотского духовенства. Таким образом она преследдует не одну, а две задачи, одинаково почтенные.

Протоиерей Т. Дивов.

Original: p. 250, p. 251, p. 252

Движение сумм общества попечения о бедных военного духовенства за январь месяц 1890 г.

¹) Долг кред. Общ. 1,987 руб. 70 коп.

Список лиц и учреждений, от которых в течение января месяца поступили пожертвования.

Особые пожертвования.

Единовременные пожертвования.

ВЗНОСЫ ЧЛЕНОВ.

ОТ ЦЕРКВЕЙ.

А. Церкви кавалерийских частей.

Б. Церкви пехотных частей.

В. Церкви различных наименований.

На справочную книжку получено:

Original: p. 253, p. 254, p. 255, p. 256

От совета общества попечения о бедных военного духовенства.

Совет общества имеет честь уведомить военное духовенство, что вследствие увеличения платы за пересылку по почте книжных посылок, цена на «учебник по Закону Божию» священника Евнитского, продающегося в пользу Общества, устанавливается на будущее время по 18 коп. за экземпляр, кроме пересылки, которая взимается особо, смотря по расстоянию. С требованиями на учебник обращаться в совет общества попечения о бедных военного духовенства, С.-Петербург, Мойка, 9.

5 марта 1890 г.

Делопроизводитель А. Львов

Original: p. 256

Редактор, Священник Иоанн Таранец.

От С.-Петербургского Духовного Цензурного Комитета печать дозволяется.

С.-Петербург, Апреля 11 дня 1890 года.

Цензор Архимандрит Григорий.

Тип. «Артиллерийского Журнала», Фурштатская, № 21.

Original: p. 256