Issue 1890, № 13

1 Июля ПЕРВЫЙ ГОД 1890 года.

ВЕСТНИК ВОЕННОГО ДУХОВЕНСТВА, ИЗДАВАЕМЫЙ ПО УТВЕРЖДЕННОЙ СВЯТЕЙШИМ СИНОДОМ ПРОГРАММЕ.

Цена годового издания, имеющего выходить 1 и 15-го чисел каждого месяца, в размере не менее 2-х печатных листов, 3 руб., с доставкою и пересылкою.

Подписка, статьи и разного рода объявления принимаются в Канцелярии Главного Священника Армии и Флота: С.-Петербург, Подъяческая ул., д. № 32-й.

№ 13 ВЫХОДИТ ДВА РАЗА В МЕСЯЦ. № 13

Original: scan 1

Часть официальная.

ВЫСОЧАЙШАЯ НАГРАДА.

ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР, по всеподданнейшему докладу Обер-Прокурора Святейшего Синода, ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ соизволил, в 19 день апреля сего года, на награждение церковного старосты Николаевской Чесменской военной богадельни, потомственного почетного гражданина Тимофея Дойникова, за заслуги по духовному ведомству, золотою медалью, с надписью «за усердие» для ношения на шее на Станиславской ленте.

Original: scan 1

Распоряжения Главного Священника.

Канцелярия Обер-Прокурора Святейшего Синода, от 14 числа минувшего июня месяца за № 3027, препроводила ко мне, для сведения и зависящего распоряжения, экземпляр следующего отношения г. Синодального Обер-Прокурора к епархиальным преосвященным:

«Министр Внутренних Дел, отношением от 18 минувшего мая за № 899, сообщает мне, что по имеющимся в Министерстве сведениям многие присутственные места в выдаваемых ими состоящим на государственной службе запасным нижним чинам видах на жительство не обозначают, как это требуется ст. 216 Уст. о воин. повин. изд. 1886 г.,—что предъявитель числится в запасе армии или флота. Кроме того, принадлежащие запасным нижним чинам, состоящим на государственной службе увольнительные из войск билеты весьма часто хранятся в присутственных местах и не выдаются нижним чинам, которые, согласно п. 1 и примеч. § 92 Руководства для учета нижних чинов запаса армии и флота (собр. Узак. и распор. Правит. 1886 г. ст. 149), должны иметь их постоянно при себе. Между тем от неисполнения этого требования закона возникают затруднения при призыве означенных нижних чинов в учебные сборы, а в случае призыва запасных на действительную службу, означенные затруднения могут иметь весьма нежелательные последствия.

Изъясняя о сем, Министр Внутренних Дел просит, в видах устранения указанных недоразумений, сделать распоряжение о том, чтобы учреждения, выдающие служащим по ведомству православного исповедания запасным нижним чинам свидетельства и билеты на жительство,—

1. 1)

   неопустительно означали на этих документах порядком, указанным в § 114 упомянутого Руководства, что предъявители таковых числятся в запасе,

2. и 2)

   не удерживали у себя принадлежащие запасным нижним чинам увольнительные из войск билеты, которые они (т. е. нижние чины) обязаны постоянно иметь при себе и предъявлять при всяком требовании полиции или военного начальства.

О вышеизложенном долгом поставляю сообщить Вашему Преосвященству, покорнейше прося Вас, Милостивый Государь и Архипастырь, сделать зависящее от Вас распоряжение о том, чтобы во всех учреждениях вверенной Вам епархии, при коих имеются должности, замещаемые нижними чинами запаса, было точно и постоянно выполняемо вышеозначенное требование закона».

Означенное отношение Синодального Обер-Прокурора предлагаю военному духовенству к должному исполнению.

Original: scan 1, p. 386, p. 387

Определен на службу состоявший в ведомстве Грузинского экзархата, бывший священник 43-го драгунского Тверского полка Харитон Иниев—священником к Карскому военно-крепостному собору (24 мая 1890 г.).

Перемещены священники пехотных полков: 24-го Севского—Иоанн Рождественский и 51-го Литовского—Петр Раевский—один на место другого (24 мая 1890 г.); Шемахинского кадрового резервного полка Александр Любомудров—к церкви 42 драгунского Митавского полка; и 8-го драгунского Смоленского полка Константин Гапанович—к церкви 111-го пехотного Донского полка (29 мая 1890 г.).

СОСТОЯВШИЕ В ЧИСЛЕ КАНДИДАТОВ.

Назначены: окончивший курс в Олонецкой духовной семинарии Михаил Барбаринский—священником к церкви 8-го драгунского Смоленского полка и псаломщик Тверской епархии Дмитрий Образцов—священником к церкви Шемахинского местного резервного пехотного полка.

[неразборчиво]

Original: p. 387, p. 388

К СВЕДЕНИЮ ВОЕННОГО ДУХОВЕНСТВА.

Одним из военных священников прислана мне брошюра, обращающаяся среди нижних полковых чинов, под заглавием: «Сон Пресвятой Богородицы в граде Вифлиеме». Брошюра эта, изданная в Одессе, 4 апреля 1884 года, с дозволения цензуры, состоит из 4-х отделов, имеющих еще одно общее заглавие: «Молитва», почти ничего общего с содержанием брошюры не имеющее.

Каждый из 4-х отделов имеет кроме того еще особое оглавление. В 1-м отделе, собственно и озаглавленном: «Сон Пресвятой...», описывается Сновидение Пресвятой Богородицы, пророчествовавшее ей о страданиях Господа нашего Иисуса Христа. К этому отделу прибавлены 11-ть пунктов, в которых кощунственно приписываются Иисусу Христу нелепые мысли. Во 2-м отделе описывается «Хождение Богородицы по муках»; помимо неосновательности самого вымысла, приводятся здесь выражения, не идущие к лицу Божией Матери, мысли, противные учению Православной Церкви (стр. 21, 26 и пр.); самые мучения грешников поражают иногда крайнею несоразмерностью с совершенными грехами (стр. 16, 18 и пр.). В 3-м отделе излагается якобы учение Климента Римского на основании «Писания Божия» о важном значении поста в 12-ть пятниц; посту в эти пятницы приписывается значение чрезвычайное, а иногда и до крайности нелепое (11 и 12-я пятницы). Содержание этих 3-х отделов брошюры, напечатанных притом крайне безграмотно, говорит само за себя. 4-й отдел состоит из переведенного на русский язык канона на повечерии великой пятницы, именуемого «Плач Пресвятой Богородицы», творения Симеона (в брошюре Симона) Логофета. Перевод этот не представляет никаких изменений и дополнений сравнительно с Славянским текстом, а потому к этому 4-му отделу только и могло быть отнесено дозволении цензуры ¹). Брошюра эта, имевшая в Одессе уже два изд. (в 1883 г. в Славянской типографии и в 1884 г. в типографии Баумштейна), представлялась уже некоторыми епархиальными начальствами на рассмотрение Святейшего Синода ²). На рапорт преосвященного Кавказского, от 18 октября 1884 г. за № 6263, о принятии мер к воспрещению распространения в народе и к возобновлению издания этой брошюры, определение Святейшего Синода, от 11—31 января 1885 г. за № 43, последовало следующее: «Дать знать для сведения по духовному ведомству, чрез напечатание в журнале «Церковный Вестник», о том что по распоряжению Министерства Внутренних Дел воспрещена розничная продажа книги под заглавием «Сон Пресвятой Богородицы в граде Вифлиеме», содержащей в себе суеверные вымыслы и ложные учения противные догматам православной веры». (Церк. Вестн.» 1885 г., № 7).

¹) Что же касается первых трех отделов, то, по существующим узаконениям («Законы о печати», изд. 5-е, 1888 г.,—ст. 4, 226, 251-я и пр.), ни светская, ни духовная цензура не могли разрешить их к печатанию для общественного употребления.

²) Дело Святейшего Синода 1885 г., по настол. реестру № 258.

Original: p. 388, p. 389, p. 390

Часть неофициальная.

ПОУЧЕНИЕ НОВОПОСТАВЛЕННОГО ИЕРЕЯ ПРИ ПЕРВОМ СЛУЖЕНИИ В ПОЛКОВОЙ ЦЕРКВИ.

Промысл Божий указал мне место пастырского служения в вашей среде, доблестные, христолюбивые воины. Богу угодно было, чтобы я недостойный, облеченный благодатью священства, здесь, в этом святом и благолепном храме, предстоял Его божественному престолу и был молитвенником за себя и за новую паству свою. Верю и надеюсь, что всеми случаями и обстоятельствами нашей жизни милосердый Господь располагает во благо и спасение наше. Да будет же благословенно всесвятое имя Его.

Но понимая, с одной стороны, величие и важность того дела, которое Господь поручил моему недостоинству, а с другой—многосложность и трудность соединенных с ним обязанностей, я с трепетом сердца взираю на предлежащее мне здесь служение!

На обязанности и ответственности пастыря Церкви лежит не какое-либо обыкновенное, житейское дело, а великое дело спасения словесных овец стада Христова. Ему поручается руководство и наставление людей в вере и благочестии. Ему вверяются человеческие души с тем, чтобы он приготовил их к вечному спасению и блаженству. Пастыри и учители Церкви, свидетельствует св. Апостол Павел, поставлены «к совершению святых, в дело служения, в созидание тела Христова: дондеже достигнем вси в соединение веры и познания Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» (Еф. IV; 12, 13). Пастырь Церкви по своему служению есть ходатай, молитвенник за людей пред Богом и вместе то орудие, при посредстве которого сообщаются человеку небесные милости, а в особенности благодать Божия, укрепляющая освящающая и руководящая людей ко спасению. Слово Божие, показывая важность пастырского служения, усвояет пастырям Церкви самые возвышенные названия. Оно именует их ангелами Господа Вседержителя, потому что они возвещают людям волю Божию,—посредниками и ходатаями пред Богом, так как они предстоят Его благодатному престолу и возносят к Нему молитвы людей,—солью земли, потому что они предохраняют мир от зла и нравственного растления,—светом миру, так как они своею добродетельною жизнью должны сиять в мире, как светила небесные, а своим учением и наставлением—озарять умы и сердца людей. Вот как важно и высоко служение пастырское! Недаром богомудрые отцы и учители Церкви всех времен, подъемля бремя священства, всегда содрогались предстоящего им служения, в сознании своих немощей.

Но насколько важно и высоко служение пастырское, настолько оно и многотрудно, чем важнее должность, чем выше звание, тем с большими трудностями сопряжено отправление соединенных с ними обязанностей. Истинный пастырь есть проповедник и служитель св. веры. Он не только возраждает, но и возращает свою паству в жизни духовной, возбуждает и укрепляет ее на подвиги добра и благочестия. Он не только приносит Господу Богу, за себя и за своих пасомых бескровную жертву, питает их божественным Телом и Кровью Христовою, в оставление грехов и в жизнь вечную, молится за них, и своими священнодейственными молитвами низводит на них благословение Божие, временное и вечное; но еще внушает им, и словом и примером своей жизни, любовь и безграничную преданность св. Вере, Царю и Отечеству, любовь и милосердие к ближним, повиновение властям и законам, терпение, трудолюбие, воздержание. На пастыре Церкви лежит обязанность в семействах водворять мир и согласие, в обществах насаждать честность, целомудрие и благочестие,—враждующих примирять, заблуждающихся и порочных вразумлять, несчастным и бедным покровительствовать. Словом—всегда и везде, во всех случаях и обстоятельствах жизни пасомых, пастырь Церкви должен быть первым участником, руководителем и наставником. Он разделяет с ними горе и радость, труды и опасности, болезнь и здоровье. Для блага и душевного спасения своих пасомых, он должен жертвовать всеми своими силами, не щадя ни здоровья, ни трудов, ни времени, ни даже самой жизни, по примеру великого Пастыреначальника Иисуса Христа, который положил душу Свою за словесных овец своих (Иоан. X, 15). Вот обязанности пастыря Церкви! Вот его служение! Сколько сил и совершенств нужно иметь пастырю, чтобы ходить достойно своего звания! Сколько потребно ревности и усердия, кротости и терпения, благоразумия и осторожности, чтобы выполнить священный долг свой! Можно ли, после сего, о Боже мой, не трепетать, можно ли не смущаться духом при мысли о том служении, которое предстоит мне здесь в звании пастыря! Но что всегда и везде ободряло и укрепляло пастырей Церкви на их великом и многотрудном поприще, то же самое и для моего тревожного сердца может служить источником утешения и успокоения. Это—всесильная благодать Божия, дарованная мне в таинстве священства, всегда немощное врачующая, и оскудевающее восполняющая; это—правая вера и добрая жизнь пасомых; это—внимание доброй паствы к своему пастырю. Пастыри Церкви сильны бывают в своем великом служении, не столько своими достоинствами, сколько благодатною помощью свыше, не столько своими силами и совершенствами, сколько вниманием и любовью своих пасомых; самый ревностный и благоразумный пастырь немного может успеть в деле своего служения, если паства не будет слушать его голоса и следовать за ним по пути спасения.

Помогите же, воины христолюбивые, в предстоящем мне здесь, среди вас, пастырском служении вашею любовью. Окажите мне ваше доброе внимание и расположение, чтобы я мог быть для вас пастырем добрым и верным,—чтобы я силен был возносить и ваши и свои молитвы о вас к Богу, со дерзновением, чтобы они приятны были Ему всегда, как благовонное кадило, чтобы Он хранил нас от всех бед и напастей, от всех соблазнов и искушений, и подавал нам все благопотребное для временной и вечной жизни. Аминь.

Священник 41-го пехотного Селенгинского полка Василий Соколов.

Original: p. 391, p. 392, p. 393

СЕРГИЕВСКИЙ ВСЕЙ АРТИЛЛЕРИИ СОБОР.

(Исторический очерк).

(Продолжение).

Со времени своего основания до 1832 г., следовательно в течение целого столетия, Сергиевский всей Артиллерии собор находился в ведении епархиального начальства. Церковный причт, получая жалованье из военного ведомства и отдавая отчет по церковному хозяйству начальству артиллерии, тем не менее зависел исключительно от власти епархиальной. Некоторые из Сергиевских священнослужителей принимали живое участие в делах епархиальной администрации; проходили должности благочинных столичных церквей, членов и присутствующих консистории, цензоров проповедей, депутатов с духовной стороны в судах светских, ревизоров духовно-учебных заведений, а один удостоился даже звания члена правления духовной академии. В 1832 г. Император Николай Павлович, любивший, как известно, благолепие церквей, особенно в частях гвардии, и справедливо считавший Сергиевский артиллерийский собор церковью военною, как построенною военным министерством на счет артиллерийских сумм и назначенную главным образом для артиллерийского корпуса, повелел подчинить ее военному обер-священнику, наравне с другими военными церквами.

22 Октября 1832 г. в общем собрании Святейшего Синода читано было отношение дежурного генерала военного министерства, генерал-адъютанта Клейнмихеля на имя г. синодального обер-прокурора о том, что Государю Императору угодно было повелеть: состоящий в ведении С.-Петербургского епархиального начальства Сергиевский артиллерийский собор перечислить в ведение обер-священника главного штаба Его Императорского Величества, по принадлежности сего собора артиллерии. О такой Высочайшей воле Св. Синод циркулярным указом дал знать С.-Петербургскому митрополиту Серафиму и синодальному члену, Их Императорских Величеств духовнику и главного штаба обер-священнику Николаю Васильевичу Музовскому, для надлежащего исполнения. Вслед за тем С.-Петербургская духовная консистория выслала обер-священнику формулярные за прошлый 1831 г. списки о Сергиевских священно-церковнослужителях с уведомлением, что депутатские должности, дотоле бывшие на священниках сего собора, Петре Духовском и Иоанне Раменском, возложены его высокопреосвященством на других священнослужителей епархиального ведомства, и просила обер-священника сделать распоряжение о доставлении Сергиевским причтом в консисторию ведомостей по свечной и вообще церковной сумме по 24 октября текущего года.

С перечислением Сергиевского собора из епархиального ведомства в военное, причт не лишился права исправлять духовные требы для городских обывателей, состоявших в его приходе, что подтверждено было особым ордером обер священника от 19 ноября того же 1832 г. за № 577.

В соборе преподобного Сергия находятся следующие достопримечательности:

1. 1)

   Напрестольный, серебряный старинной работы крест с частицами от мощей разных Угодников Божиих.

2. 2)

   Серебряный ковчег для хранения Св. Даров в главном приделе, весом в 23 фунта и 9 золотников. Он имеет форму пятиглавой церкви, верх которой поддерживается 16 серебряными, изящно сделанными колоннами. На квадратном катафалке из чистого серебра поставлена превосходной работы с позолотою гора Голгофа, осеняемая изображением распятия Спасителя, на которого со страхом взирают 4 Серафима. Ковчег пожертвован в 1841 году генералом от артиллерии Александром Христофоровичем Эйлером и оценен в 3500 руб.

3. 3)

   Тихвинская икона Божией Матери, пожертвованная в церковь в 1792 г. вдовою надворного советника Мариею Стефановною Удаловою, в длину один аршин с четвертью, шириною в один аршин без двух вершков, с положенною на всем образе серебряною позолоченою ризою, украшенною разного рода и вида драгоценными каменьями и жемчугом.

4. 4)

   Местные образа Христа Спасителя и Божией Матери, в главном приделе в дорогих кованных из серебра и позолоченых ризах.

5. 5)

   Храмовой образ препод. Сергия длиною 2 аршина шесть вершков и шириною один аршин с вершком в массивной сребропозлащенной ризе, помещен за правым клиросом в большом приделе. Такой же величины и в такой же ризе образ Святителя Николая, за левым клиросом того же придела.

6. 6)

   Так называемая троицкая ризница: облачение на трех священников и одного диакона из богатого вишневого бархата с дорогим золотым шитьем и крупным жемчугом на всем оплечье настоятельской ризы. По преданию ризница эта устроена покойным графом Платоном Александровичем Зубовым, из мундиров, в которых Императрица Екатерина II обыкновенно появлялась перед войском. Ризы эти, по завещанию жертвователя, графа Зубова, бывшего генерал-фельдцейхмейстера артиллерии употребляются только один раз в году, именно в день Святой Троицы.

7. 7)

   Один прибор воздухов, вышитых серебром по шелковому рисунку с священными изображениями и письмами, дан в церковь во времена Императрицы Елизаветы Петровны. Употребляется только на Страстной неделе.

8. 8)

   Две пары бархатных, шитых золотом, хоругвей высокого достоинства. Пожертвованы в недавнее время вдовою купца Ф. А. Селиверстовою.

9. 9)

   Полное на весь причт и на все три престола и жертвенник облачение из серебряной парчи и черного бархата, стоимостью около 6000 руб., пожертвованное нынешним старостою собора, потомственным почетным гражданином Сергеем Амвросиевичем Варгуниным.

Из отдела церковной утвари заслуживают указания:

• два больших медных бронзированных подсвечника пред храмовыми иконами препод. Сергия и Святителя Николая; пожертвованы вдовою потомственного почетного гражданина М. И. Борисовского.

• Три большой величины сосуда красной меди, употребляемые при освящении воды на кануне Богоявления Господня, старинной превосходной работы.

• Люстра в главной церкви хрустальная, на 75 свечей. Пожертвована в 1848 году действительным статским советником Григорием Андреевичем Жилиным.

Священные сосуды, кресты, евангелия, ризница и все потребное для Богослужения имеется в достаточном количестве и приличном виде.

Библиотека Сергиевского собора богата книгами духовного содержания и преимущественно старинными, составляющими теперь редкость. Укажем на некоторые более замечательные:

1. 1)

   Скрижаль (рукописная), составленная по благословению патриарха Никона в 1656 г., рассмотренная и одобренная собором русских архипастырей.

2. 2)

   Киевский патерик (рукописный), изданный в 1671 г.

3. 3)

   Меч духовный (рукописный) 1690 года. Сочинение известных ученых братьев Ианникия и Софрония Лихудов.

4. 4)

   Юсталипсия (рукописная), «собранная из древних книг и историй, примеров и политических предложений». Друкована на латинском языке, а с латинского переведена на славянский язык в Киеве в 1712 году.

5. 5)

   Но самая замечательная из рукописных книг церковной библиотеки—это весьма обширное, почти в 500 огромного формата листов, сочинение против раскола без определенного названия с приложением 101 правила известного Московского собора 1666 г. Почти вся книга переписана собственноручно приснопятным протоиереем Сергиевской церкви о. Игнатием Васильевым 1759 г. Так как при книге сохранилось немало черновых листов этого сочинения со множеством различных поправок, писаных собственною рукою о. Игнатия, и так как этот просвещенный ревнитель православия, по поручению Св. Синода, весьма много потрудился в деле обличения раскола и оставил дошедшие до нас подробные донесения о состоянии раскола его времени, то мы едва ли ошибемся, если автором этой замечательной книги назовем о. Игнатия Васильева, этого глубокого знатока нашего раскола даже в его домашней, закулисной стороне жизни. Сочинитель с беспощадною строгостью обнажает все слабые стороны раскольнических верований, поражая суеверов не только словом Божиим и свято-отеческими писаниями, но их же собственными сочинениями. В сочинении с особенною подробностью исследован вопрос о перстосложении для крестного знамения.—К книге приложено несколько рисунков благословляющих рук, прекрасно скопированных с древнейших книг и икон, уважаемых самими раскольниками.

Из напечатанных книг, особенно замечательны.

1. 1)

   Новое небо с новыми звездами сотворенное, то есть Преблагословенная Дева Мария Богородица с чудесами своими. Составитель книги ученый иеромонах и ректор Киевского братства Иоанникий Голятовский сообщает в ней сведения о чудесах Матери Божией, не помещенных в наших Богослужебных книгах. Напечатана в 1699 г. на польско-белорусском наречии.

2. 2)

   Камень веры митрополита Стефана Яворского, местоблюстителя патриаршего престола при Императоре Петре Великом. Редкая книга эта подвергшаяся строгому запрещению и изъятая из употребления, по распоряжению Императрицы Анны Иоанновны, повсеместно в России, в церковной библиотеке Сергиевской церкви сохранилась в трех экземплярах. Она составлена в обличение лютеран и кальвинистов.

3. 3)

   Чин, бываемый во явление истины между двумя человеками тяжущимися и т. д. Богослужебная книга, излагающая обряд так называемой очистительной присяги, предоставляющей решение спора суду Божию. В настоящее время это замечательная библиографическая редкость.

4. 4)

   Книга правил Св. Апостолов, Св. соборов вселенских и поместных и Св. Отец,—роскошное издание Св. Синода в 1843 году и др.

В недавнее (1888 г.) время Сергиевский собор обогатился тремя, весьма интересными, предметами, принесенными в дар известною всему Петербургу (и не одному Петербургу) благотворительницею, дочерью генерал-лейтенанта Надеждою Александровной Дубовицкою.

Предметы эти:

1. 1)

   Гипсовое во весь человеческий рост распятие Иисуса Христа, работы академика Бока.

2. 2)

   Символический красного дерева кивот

3. и 3)

   Св. Евангелие.

Распятие, по мнению знатоков, редкой художественной работы.

Кивот, по преданию, заказан был Императором Александром Павловичем г. Боровиковскому, который на основании Свящ. Писания Ветхого и Нового Заветов, а также и Апокалипсиса символически изобразил в нем Церковь Ветхозаветную, Церковь Христову и Церковь Торжествующую на небесах. Он поставлен за Св. Престолом, где устрояется горнее место. За каждой службой в главном алтаре по желанию жертвовательницы и на ее приношения возжигаются семь лампад и две свечи, а пред Распятием три больших свечи.

Кивот, в котором хранится Св. Евангелие состоит из трех частей: нижняя изображает Ветхий Завет, средняя—Новый, верхняя же по IV и V главам Апокалипсиса таинственно изображает величие и славу Престола Божия. Весь кивот поставлен на подножии, в верхней части которого находится ящик, и в нем кипарисовый аналой с покрывалом, на коем можно полагать Св. Евангелие; под ящиком же место для хранения книг Свящ. Писания.

1. 1)

   На этом основании утверждена Ветхозаветная часть кивота, в свою очередь, служащая основанием части Новозаветной, от которой она и не отделяется, в знак особенно тесного отношения Нового Завета к Ветхому. Эта часть стоит на трех ступенях и облаком отделяется от основания; ступени числом своим и камнями цветными, в них вделанными, знаменуют Веру, Надежду и Любовь, как ступени ко Святилищу Божию; цветные камни имеют вид перстней, чем знаменуется обручение души христианской и Церкви с Иисусом Христом. На ступенях находятся два Ангела, из коих один держит лилию, а другой—прозябший жезл Ааронов, с горящими в них свечами в ознаменование божества и человечества Христа Спасителя, Ходатая Нашего. На боковых сторонах этой Ветхозаветной части кивота изображены священные события времени Моисея, прообразовавшие совершение нашего спасения: напоение израильтян истекшею из камня водою, насыщение их манною небесною, исцеление от укушений змей и потопление Фараона в водах Чермного моря.

2. 2)

   В средней части кивота—Новозаветной—хранится описанное нами Евангелие. Она имеет вид краеугольного камня, на одной стороне которого представлены живописью видение Моисею несгораемой купины с образом над нею Пресвятой Богородицы неопалимой купины, как кивота, вмещавшего Невместимого Утешителя и Избавителя падшего человечества; этот образ Богоматери окружен небесною славою, среди которой особенно замечательны семь чинов Ангельских. Пред образом вместо лампады возносится Херувимами горящее сердце, сделанное из хрусталя. Оно вместе с Херувимами поддерживается облаком, восходящим от самой нисшей ступени кивота. Сим знаменуется чистейшая Божественная любовь.

   С задней противоположной стороны отворяется дверца, на коей написан Св. Архистратиг Михаил, вождь небесных воинств, с огненным мечем и щитом, как начальнейший служитель, страж и провозвестник слова. По углам этой стороны кивота поставлены святые первоверховные апостолы Петр и Павел.

3. 3)

   Верхняя часть кивота представляет таинственное изображение Престола Славы Отца и Бога нашего, взятое из IV и V глав Апокалипсиса. Здесь являются: стеклянное море с надписью: на одной стороне: «Се агнец Божий, вземляй грехи мира», а на другой «и слово плоть бысть и вселися в ны». Это море составлено из чистого хрусталя для ознаменования вечной чистоты Божией. Вокруг моря на облаках положены упоминаемые в Апокалипсисе гусли, в знак хвалений и благодарений за искупление человеческого рода. Далее мы видим здесь царские венцы, положенные пред Престолом Вечного Царя Славы; финиковые ветви, знаменующие торжество после победы и курящиеся фимиамы, кои суть молитвы святых. На четырех концах этого моря расположены изображения четырех упоминаемых в Иоанновом откровении животных. Выше положена книга, запечатанная семью печатями и поддерживаемая херувимами; на книге лежит Св. Агнец в том виде, в каком он принимается в Божественной Литургии при священнодействии. Св. Агнец осеняется Духом Святым, сходящим на него в виде голубя от Отца, изображенного в сиянии золотым треугольником, на котором имя «Бог» сделано из топазов. Такое таинственное изображение довершается прославленным крестом Господа Нашего Иисуса Христа и освещается семью светильниками, горящими пред Престолом и знаменующими семь ближайших к нему духов Божиих, крест прозрачен и имеет огненный цвет, а сияние около него из топазов.

Все принадлежащие кивоту фигуры вылиты из бронзы и вызолочены.

От самого стеклянного моря начинается надпись, из окончания VI и начала VII главы второго послания апостола Павла к Каринфянам. Надпись продолжается вокруг кивота по всем ступеням и оканчивается на самой нижней: именно: «вы бо есте церкви Бога жива, якоже рече Бог, яко вселюся в них, и похожду и буду им Бог и тии будут мне людие. Темже изыдите от среды их и отлучитеся, глаголет Господь, и нечистоте не прикасайтеся, и Аз прииму вы и буду вам во Отца, и вы будете Мне в сыны и дщери, глаголет Господь Вседержитель. Сицева убо имуще обетования, о возлюблении, очистим себе от всякой скверны плоти и духа, творяще святыню в страсе Божии».

Таким образом кивот в частях своих и целом представляет всё таинство спасения нашего, возвещаемое словом Божиим, в нем хранящимся. С нижней части начинаются Божественные обетования, данные человекам для ожидания грядущего Избавителя. Средняя часть являет исполнение обетований, Слово плотью бывшее для совершения спасения, радость Бога Отца, Ангелов и человечества, на землю низшедшую и в нас вселившуюся. Верхняя часть изображает: Престол Славы святой Троицы, победу, одержанную Спасителем над грехом, смертью и диаволом, победу, торжествующим крестом венчанную.

Евангелие напечатано в четвертую долю листа, в Киевской Лавре, в царствование императора Петра I, в 1717 году. Книга в двух серебряных, вызолоченных окладах: на верхней доске вычеканены орудия страданий Спасителя и написаны на финифти, обделанные аквамаринами изображения: Воскресения Христова и четырех Евангелистов: на нижней доске—образ Знамения Пресвятой Богородицы, и по углам—четыре серебряные литые лилии, служащие Евангелию подножками. На корешке книги вычеканены также орудия страданий Христа и самые застежки Евангелия сделаны в виде гвоздей.

(Продолжение впредь).

Original: p. 393, p. 394, p. 395, p. 396, p. 397, p. 398, p. 399, p. 400

УТЕШИТЕЛЬНАЯ И ПОУЧИТЕЛЬНАЯ ДЛЯ ВОЕННЫХ СВЯЩЕННИКОВ СПРАВКА ИЗ ЗАБЫТОЙ КНИЖКИ.

Немало было полковых пастырей, которые, на поле брани, оказывали великие подвиги мужества, любви к своим пасомым-воинам. В критические минуты они, среди опасностей, ободряли воинов и воскрешали упавший в них дух, имеющий на поле брани огромное значение. Мало того, исполняя самоотверженно свой долг, они полагали и живот свой вместе с воинами, поступая по слову Христа—«добрый пастырь душу свою полагает за овцы». Приведу несколько примеров ¹).

1. 1)

   При Екатерине Великой русская армия расположилась взять штурмом турецкую крепость Измаил. Гарнизон в крепости был чрезвычайно многочислен, артиллерия самая исправная и стены почти неприступны. Уже русские солдаты вошли в окопы, но со стен посыпались бревна, камни, кипящая смола, вода и проч. Герои остановились, приставили, однако ж, к стене лестницы, но видя почти совершенную невозможность к приступу, на крепость не лезли. Офицеры их уговаривали; некоторые готовы были идти, но другие еще медлили и смотрели, как бы овладеть крепостью с меньшим кровопролитием и смертностью. Вдруг перед рядами явился священник, в облачении, и с крестом в руках: «Друзья, закричал он солдатам—пойдемте за сим священным знамением; оно покорит нам крепость и скоро и без кровопролития!». Сказав сие, неустрашимый пастырь пошел вперед, и первый полез на стену; гренадеры, подкрепляемые его примером и одушевляемые святою верою полетели на стены с быстротою молнии, и в несколько минут Измаил пал.

   Великая Монархиня кроме других милостей, наградила сего героя—пастыря драгоценным наперсным крестом на Георгиевской ленте ¹).

2. 2)

   Подобный сему пример отважности в сию же войну показал другой священник, при взятии Очакова.

   Кончив молебствие и окропив воинов святою водою, он сказал солдатам: «Друзья! все вместе молились мы Господу, пойдемте ж вместе и за победою, которую он нам дарует!». Сказав это, он пошел вперед, и войска за ним хлынули, как всесокрушающие волны. К сожалению, бревно, брошенное с крепости, переломило ему ноги и отшибло всю нижнюю часть, но герой и в минуты смерти остался героем. Осеняя крестом воинов, он, пока еще мог, кричал им: «туда детушки! туда православные! еще минута и крепость наша!»... И действительно, крепость в скором времени сдалась, но герой—пастырь в оную уже не вошел.

3. 3)

   В исходе 1788 г., когда неприятели обнаружили пред всею Европою злой умысел сжечь нашу эскадру, зимовавшую в Копенгагене, к Екатерине II явился английский морской капитан некто Марчаль, человек отважный и храбрый; он предложил государыне отмстить неприятелям, за вероломное их покушение, истреблением всего Гельсингфорского флота и исполнение сего отчаянного плана принимал на себя. Великая государыня, щадя кровь и в самых врагах своих и не желая губить тысячи, не согласилась на сие, но повелела, приняв капитана в службу, употребить его по флоту, как отличного моряка. Открылась компания и Марчаль не замедлил оправдать монаршего к нему благоволения. В 1790 году, в бывшее в Биокзунде сражение, которое продолжалось целую ночь, он отличился неустрашимостью, стойкостью, бестрепетностью, меткою пальбою, и самым удачнейшим отражением, более нежели тройного неприятеля. Еще большею славою покрыл себя Марчаль в последовавшую чрез несколько дней неудачу при Роченсалме, в которой, однако ж, редким присутствием духа едва ли не превзошел его один священник, находившийся с ним на фрегате св. Николая. В самом пылу сражения, когда многие искали своего спасения в отступлении, Марчаль искал одних отличий среди повсеместной опасности. Сильный и беспрерывный неприятельский огонь большею частью устремлен был на его фрегат, бывший впереди всех других судов. После 6-ти часов упорного сопротивления, и он наконец принужден был выкинуть сигнал, что терпит бедствие и требует помощи; течь явным образом усиливалась; посланные с испрошением помощи матросы говорили ему, что помочь никак невозможно, да и не нужно, ибо фрегат сейчас потонет; они советовали ему сесть с ними в шлюпку и уехать, но капитан отвечал, что тогда только оставить фрегат, когда спасены будут с него все люди. В продолжение этих переговоров, матросы, стоявшие на корабле, для избежания очевидной гибели, положили между собою сдаться, и один из них начал спускать флаг. Везде присутствовавший Марчаль, увидев постыдный заговор, обнажил свой кортик и вонзил его в грудь вероломного, поднял флаг на свое место, прикрепил его к руке и приказал начать бой. Священник же, одушевленный любовью ко славе русского имени, желая воспламенить оную и в своих соотечественниках, надел ризы, взял животворящий крест, и именем Распятого стал умолять и заклинать всех, или поразить неприятеля или пасть со славою. Солдаты, видя мужество своего пастыря, получают как бы новые силы, удваивают пальбу, и клянутся предать лютейшей смерти первого, кто только помыслит о сдаче.

   Недолго однако ж неустрашимый сей пастырь наслаждался своим торжеством. Вода уже льется со всех сторон, фрегат начинает оседать, но истинные герои еще не колеблются и продолжают хранить присутствие духа. Марчаль же продолжает взвевать флагом, священник осенять крестом и с сими знамениями вечной славы они погружаются в пучины морские ¹).

4. 4)

   В войну 1812 года, точным исполнением своего долга, и редкою отважностью отличился кавалергардского полка протоиерей Михаил Гратинский. Он, находясь в Москве пред вступлением в оную французов, не успел из оной выехать, был как и прочие жители, ограблен, и хотя во врагах своих видел одно бесстыдство и ярость, осмелился однако ж просить французскую полицию дозволить ему совершать в Москве священнослужение. Некоторые говорили ему, что он напрасно сие затевает, и что ему за это достанется. Но Гратинский был тверд, и, к удивлению всех, получил испрашиваемое дозволение. Между множеством ограбленных и раззоренных церквей, он нашел менее других поврежденною верхнюю церковь архидиакона Евпла; вскоре была отыскана и утварь, и Гратинский, 15 сент., в день коронования Государя Императора Александра I совершил первую божественную литургию. По литургии, отпел он Господу благодарственное молебствие, и торжественно провозгласил Монарху многолетие. Россияне, которых день сей прежде веселил и радовал, стояли во храме со слезами, и единодушно молили Господа, да Отцу отечества нашего он даст здравие, благоденствие, и на всех врагов победу и одоление. Когда протоиерей выходил из церкви, то некоторые опять ему заметили, что, судя по обстоятельствам, он уже слишком на многое отваживается. Но достойный пастырь отвечал: «на что я отваживаюсь?—есть ли только на мою голову и жизнь, то это ничего не значит, Помазаннику Божию я учил воинов служить до последней капли крови; какой же буду я учитель, когда сам не послужу примером ученикам моим; друзья! кто что ни говори, а я буду служить и молиться у престола Божия за Государя и победоносное наше воинство дотоле, пока у меня будет язык». Сказав сие, Гратинский с веселием, и нимало не заботясь о судьбе своей, возвратился на свою квартиру, и после, до самого изгнания французов, ежедневно отправлял во храме служение.—Государь Император, которому донесено было о сем поступке, Высочайше соизволил наградить сего протоиерея драгоценным наперсным крестом ²).

5. 5)

   Отличною отважностью, истинною храбростью и совершенною готовностью на смерть, в сию же войну прославился 19 Егерского полка священник Васильковский. Сей ревностный и достойный служитель Бога сил и воинств, во время сражений, бывших при малом Ярославце и Витебске, неся пред воинством святый крест, явил в себе дух истинного бесстрашия. Он шел вперед, вселял в воинов вящшую храбрость, и как бы в некоем восторженном и пророческом духе уверял их, что осеняемые крестом и невидимым присутствием Самого Господа, они сломят врагов своих, и потопчут их ногами. Так это вскоре и случилось. Васильковский на первом сражении был ранен пулею в голову; на втором—получил тяжелую рану; однако ж остался жив, вылечился, и Государь Император, по донесению о сих поступках, изволил героя—пастыря наградить орденом св. Георгия 4 класса ¹).

6. 6)

   В Турецкую войну, веденную графом Дибичем-Забалканским, пред взятием штурмом города Рахова, 28 мая, батальон Тамбовского пехотного полка, получил повеление переправиться через Дунай на неприятельский берег, для овладения там укрепленным городом. Когда уже люди для переправы были подведены, то священник сего полка Иов Каминский, благословив храбрых воинов, сам в полном облачении сел с некоторыми из них в лодку, и по переезде через реку, при быстром нападении наших на одну из батарей, вскочил на вал со святым крестом в руках. Тут сей достойный служитель веры запечатлел и своею кровью свой отважный подвиг; он на месте был тяжело ранен в щеку пулею на вылет с повреждением челюсти и языка, и однако ж остался жив. Государь Император, получив о сем донесение Главнокомандующего, Всемилостивейше повелеть соизволил: священника Иова Каминского, за отважный его подвиг, сопричислить к ордену св. Георгия 4 класса, и сверх сего пожаловать ему в пожизненный пенсион по 500 рублей в год, и Высочайше повелел определить его вторым священником в Петергофскую дворцовую церковь ²).

Сообщая об этих подвигах, автор «писем к русским воинам» пишет: «жаль только, что о подвигах лиц, принадлежащих к сему важному сословию, в наших военно-исторических книгах говорится и очень мало, и очень редко. Слыхал я о сем много, но читать истинно мало». В другом месте пишет: «что принадлежит до человеколюбия, добродушия, сострадательности, и других добродетелей, оными из среды нашего духовенства отличились лица множайшие».

Из таковых автор, для примера, указывает на следующих личностей, известных ему лично.

1. 1)

   Лейб-Гвардии Московского полка протоиерей Василий Андреянов в одном из заграничных походов увидел в лесу заблудившегося и крайне уставшего офицера. Протоиерей по трудности дороги в сие время ехал верхом: тронутый крайним положением офицера, он сошел с лошади, посадил на нее несчастного, и добравшись до своего места, дал ему чистое белье, купил на собственные деньги лошадь и своими же деньгами помог ему догнать свой полк. Этот же пастырь, где только мог, заботился о нравственном воспитании солдат и всячески поучал их трезвости, терпению и другим воинским добродетелям. Однажды, он узнал, что одна рота одного из армейских полков, в котором он состоял священником, замышляет что-то недоброе; он немедленно отправился туда и стал просить, умолять солдат не выходить из повиновения, и не прежде их оставил, как убедившись, что солдаты оставили свои намерения и успокоились.

2. 2)

   Протоиерей одного из гусарских полков Павел Овчинников, человек без всякого состояния и обремененный большим семейством, столько любил помогать бедствующим и болящим от ран воинам, что делился с ними столом, бельем и последними своими деньгами. Любимое препровождение времени было у него в госпиталях, и солдаты иначе его не называли, как отцом и утешителем. Когда он умирал, то, на вопрос жены: «с чем оставляешь ты меня и детей?»—сказал: «с надеждой на Господа Бога; ты не была голодна при мне, не будешь и без меня; не желай только лишнего, а необходимое будет; детей призрит Государь» ¹).

18³/₁90 г.—Сообщил Псаломщик Сергиевского всей Артиллерии Собора Владимир Верещагин.

¹) Привожу с несколькими незначительными изменениями в языке из книжки, напечатанной, кажется, в 30-х годах текущего столетия, в которой помещены «Письма к русским воинам».

¹) Журнал Тур. Похода, стран. 213 и Р. А. ч. 2, стр. 75.

¹) Р. А. ч. 1, стр. 102; совр. Зап. о сей камп., стр. 123.

²) Воен. Кн. ч. I, стр. 127.

*

В. А. ч. II, стр. 165.

²) Воен. Журн 1829, № 178.

¹) Книжка, из которой доставлено нам это сообщение, по всем признакам, составлена вскоре после турецкой войны 1828—29 г. и, как видно из многих цитат, большею частью по официальным документам; здесь помещены «Письма к русским воинам»—8 (без начала), 9, 10, 11 и 12-е; последнее, из которого и сделано сообщение, озаглавливается так: «О военно-нравственных, отличных деяниях полковых священников и др. духовных лиц». В этом же письме на стр. 386—7 неизв. автор говорит, что «исчисление деяний сего рода» он отлагает до более удобного случая, а здесь сообщает «токмо разве нечто», причем дает следующее обещание: «вперед перечитывая военные журналы, я постараюсь замечать все случаи к сему относящиеся, и что соберу, то доставлю... непременно». Несомненно, что у кого-нибудь сохранилась I и др. части этой книги. В наст. время, кроме заметок о подвигах доблестных пастырей прошлого и начала нынешн. столетия, особенно желательно видеть на страницах нашего издания описания подвигов доблестных военных пастырей более близкого к нам времени, напр. из крымской, последней Турецкой войны и проч., о чем изредка говорит светская и духовная печать (см., напр.,—«Подвиг священника Пятибокова»,—«Истор. Вестн.», 1889 г., инв., стр. 87-я; «священник Малов»—«Русский Паломник», 1889 г. и проч.). Ред.

Original: p. 400, p. 401, p. 402, p. 403, p. 404, p. 405, p. 406

БИБЛИОГРАФИЯ.

КРАТКИЙ УЧЕБНИК ПО ЗАКОНУ БОЖИЮ.

(Объяснение Символа веры, Молитв и Заповедей с приложением объяснения важнейших праздников, установленных в честь Спасителя, Пресвятой Богородицы и некоторых святых).

Составил священник Феодор Попов.

В настоящее время нет недостатка во всякого рода учебниках по Закону Божию, как пространных, так и кратких. Поэтому, кто чувствует потребность и берет на себя нелегкую задачу составить новый, лучший учебник, тот, кроме доброго намерения, должен обладать основательным знакомством с методикою Закона Божия, большею педагогическою опытностью, уменьем разобраться в массе предметов, входящих в курс Закона Божия, и т. под..

О. Попов, взявший на себя труд составить краткий учебник по Закону Божию для полковых школ, отнесся к этому делу гораздо проще и легче. Сделав заимствования из Пространного Катихизиса и других, более известных, учебников по Закону Божию, он прибавил к этим заимствованиям кой-что от себя и—счел свою задачу законченною.

Ввиду этого, излишне было бы искать в его учебнике что-либо новое, оригинальное по существу, или предъявлять к нему какие-либо серьезные требования. Вопрос может быть лишь о том, насколько вообще труд о. Попова приспособлен к той цели, для которой предназначается.

О. Попов не имеет ясного и отчетливого представления о задаче полкового законоучителя. Вероятно, в видах соблюдения возможной экономии во времени, т. е. под влиянием чисто внешнего мотива, он не дает места в своем учебнике рассказам из Священной Истории, а рекомендует начинать уроки по Закону Божию в полковых школах прямо с катихизического учения о вере. Таким образом, он идет вразрез с установившимся обычаем, в силу которого, во всех начальных школах, катихизис предваряется изучением главнейших рассказов из Священной Истории, или, по крайней мере, проходится с ними совместно. В объяснительных записках, прилагаемых, обыкновенно, к большинству учебников по Закону Божию, с достаточною полнотою и убедительностью приведены доказательства в пользу только что указанного обычая; здесь же мы вообще заметим, что истины, заключающиеся в символе веры, а также в молитвах, заповедях и Богослужении, так тесно связаны с рассказами из Священной Истории, что говорить о первых, не касаясь в той или другой форме последних, решительно невозможно. Впрочем, неизбежность такого вывода подтверждается отчасти примером самого о. Попова. Вычеркнув из своего учебника священно-исторические события в смысле самостоятельного отдела, он, тем не менее, не может избежать того, чтобы не делать на них ссылок. Дело только в том, что эти ссылки у о. Попова не достигают своей цели, так как приводятся случайно, мимоходом, а главное—в слишком краткой и общей форме. Из многих примеров приведем хотя один. Объясняя третий член Символа веры, о. Попов находит нужным сказать о патриархах и пророках, но вот в какой форме: «Патриархи были благочестивые люди; они сохраняли веру в Спасителя среди людей. Патриархами были например: Адам, Ной, Авраам. Пророки были святые люди, которые, по внушению Духа Святого (,) учили всех истине и правде и за сотни лет до Рождества Христова предсказывали о Его рождестве, жизни, страданиях, смерти и воскресении. Пророками были напр. Моисей, Царь Давид, Исаия, Даниил». Спрашивается: какой смысл в подобной ссылке, если те, для кого она приводится, не были раньше ознакомлены с рассказами о патриархах и пророках? Очевидно, о. Попов подражает Пространному Катихизису; но в последнем нет необходимости делать подробные ссылки на священно-исторические события, так как он проходится уже после Священной Истории,—обстоятельство, которое, по-видимому, ускользнуло от внимания о. Попова...

Вопрос о том, как облегчить трудное дело законоучительства полковых священников, подвергался всестороннему обсуждению в комиссии, которая была образована в минувшем году для составления новой программы по Закону Божию для полковых школ. Преследуя вместе с о. Поповым одну и ту же цель, т. е. возможное сбережение времени, означенная комиссия сделала значительные сокращения по всем отделам, входящим в элементарный курс Закона Божия, но не выделила, однако же, ни одного из этих отделов из новой программы. Не так ли следовало поступить и о. Попову?

Следя далее за учебником о. Попова, мы находим, что он стоит в явном противоречии с самим собою. Как согласовать с понятием «Краткий учебник» те подробности, какие допущены им при объяснении литургии? О. Попов не довольствуется разъяснением важнейших священнодействий и молитвословий, входящих в состав литургии, но шаг за шагом следит за всеми ее частностями. Достаточно сказать, что в одном этом отделе он ставит 64 вопроса! Но, по-видимому, о. Попов совершенно забыл, с кем он имеет дело. Можно с уверенностью сказать, что нижние чины, для которых предназначается его учебник, имеют самое смутное представление о том, что совершается на литургии; поэтому, много труда и времени нужно на одно то, чтобы они более или менее толково усвоили хотя общий ее смысл и значение. А насколько бесцельно в данном случае большинство вопросов, которые ставит о. Попов, об этом можно судить по следующему примеру: на вопрос «Что читается во время проскомидии» он отвечает: «Во время проскомидии читаются часы: третий, 6-й и 9-й; часы состоят из псалмов и молитв». В этом ответе каждое слово требует отдельного объяснения, но где же на это объяснение найдет время полковой законоучитель?

Надо думать, что о. Попов увлекся учебником прот. П. Смирнова, в котором, действительно, литургия объяснена во всех подробностях. Но он, по-видимому, не обратил внимания на то, что прот. Смирнов, при составлении своего учебника, имел в виду, главным образом, церковно-приходские школы, в учебном курсе которых, по самому их существу, учение о Богослужении занимает самое видное место. Впрочем, и в этих школах широкая постановка отдела о Богослужении возможна лишь потому, что оно изучается здесь сколько теоретически, столько же и непосредственным участием учащихся в церковных службах. В иных совершенно условиях находятся полковые школы, где немало требуется времени для объяснения самых простых молитв. Не думаем, чтобы все это не было известно о. Попову....

Но, если в общем учебник о. Попова мало приспособлен к полковым школам, то в частностях, т. е. со стороны языка и изложения, он не выдерживает самой снисходительной оценки. Разумеется, там, где о. Попов передает чужое,—он точен, а когда говорит от себя, он допускает произвольные толкования, не умеет правильно передать самых общеизвестных событий из Священной Истории, небрежен в изложении и грешит против правил грамматики. Чтобы не быть голословными, приведем примеры. О. Попов начинает свой учебник таким общим вопросом: «Что нужно каждому человеку, чтобы угодить Богу и получить вечное спасение?» Мы затрудняемся понять, почему он отступил от общепринятого обычая, по которому объяснение Символа веры предваряется определением понятий христианина вообще и православного в частности. При объяснении понятия о воплощении существенное значение имеет то, что И. Христос принял на себя плоть человеческую, кроме греха; о. Попов в своем объяснении почему-то нашел нужным последние два слова совсем выпустить. Объясняя слово страдавша, он выражается так: «И. Христос действительно страдал так, как бы мучился на Его месте всякий человек». По Пространному Катихизису Дух Святый называется животворящим в том смысле, что «вместе с Богом Отцом и Сыном дает тварям жизнь, особенно духовную человекам»; в учебнике о. Попова слова: вместе с Богом Отцом и Сыном найдены излишними. Ввиду современных сектанских взглядов на таинства, требуется особенная точность и ясность при их определении. О. Попов имеет смутное представление о таинствах. Вот как, напр., он определяет таинство священства: «Священство есть таинство, в котором Дух Святый поставляет избранного учить людей, совершать Богослужение и управлять Церковью». Помимо того, что в этом определении опущены самые существенные признаки, именно—святительское рукоположение и дарование получившему благодать священства права совершать таинства,—оно просто бессмысленно по своему концу. По-нашему, православному учению, управление Церковью—соборное, а вот о. Попов утверждает, что право управлять Церковью имеет всякий, кто получил таинство священства!...

Объяснение повседневных молитв можно считать делом относительно легким; но и здесь о. Попов далеко небезупречен со стороны правильности и точности языка. «Кроме истинной веры для благоугождения Богу и спасения души, - говорит он, нужно молиться Богу, Пресвятой Богородице Деве Марии и Святым людям»; но почему же он умалчивает, об Ангелах? По выражению о. Попова, Бог присутствует в храме, как бы в своем доме. При объяснении прошений в молитве Господней о. Попов ограничивается слишком кратким и не совсем грамотным их пересказом. Но особенно не удалось ему объяснение молитвы: Спаси, Господи, люди Твоя. Не давши точного определения слов достояние и жительство, он говорит: «В этой молитве мы просим Бога, чтобы Он спас всех людей от всякой беды, осчастливил бы нас и наше Отечество дарованием победы нашему Императору над врагами и сохранением Православной Церкви и Отечества св. своим крестом». За кого же, наконец, эта молитва?...

В объяснении литургии допущены о. Поповым самые грубые ошибки и непростительные промахи. Слова: Слава Тебе, Господи, слава Тебе, поемые пред чтением и после чтения Евангелия, по общепринятому объяснению, выражают радость и благодарность Господу за то, что Он удостоил слушать Евангелие; о. же Попов желает быть оригинальным и дает приведенным словам такое, ничего не выражающее, объяснение: «Этими словами мы прославляем Господа потому (?), что Он спас нас Своими страданиями». «Пением Херувимской песни,—говорит о. Попов, напоминается, что верные так близки к Богу, как Херувимы и потому должны оставить всякое житейское попечение и с благоговением прославлять Триединого Бога». Кроме того, что это объяснение слишком туманно, в нем забыта вторая часть Херувимской песни. Но совершенное непонимание дела, за которое взялся о. Попов, обнаружено им при объяснении ангельской песни: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф и проч.. Во-первых, он не умеет правильно передать этой песни, выговаривая Сафаофъ вместо Саваоѳъ, во-вторых—к ангельской песни относит слова: осанна в вышних, забывая, что эти слова взяты из песни детей еврейских....

Много можно сделать замечаний и относительно объяснения заповедей. По мнению о. Попова, против первой заповеди грешат, между прочим, те, кои почитают за Бога вымышленных богов, напр. водяных, домовых, леших; но кто же почитает их богами? У суеверных людей они известны, как только нечистая сила. Кумиром или идолом,—говорит о. Попов, называется изображение какой-либо твари, которое (которую?) люди почитают за Бога». Здесь, по-видимому, трудно допустить одну грамматическую ошибку. Объясняя третью заповедь, о. Попов, между прочим, говорит, что не нужно без нужды божиться; но такое объяснение слишком неопределенно и может извинить всякую божбу, лишь бы она не подтверждала лжи. Как трудно вообще дается о. Попову последовательное, логическое изложение мыслей, можно судить по объяснению четвертой заповеди. «Четвертою заповедью,—говорит он, Бог повелевает никогда не забывать день субботний; трудиться для себя только 6 дней в недѣли (ѣ), а седьмой же день—воскресенье, праздничные дни и посты святить (,) т. е. трудиться в эти дни для Бога и для своего спасения: молиться Богу, посещать (?) Богослужение, изучать Закон Божий, помогать ближнему». Можно, во-первых, подумать, что о. Попов день воскресный, действительно, считает седьмым, а не первым днем в неделе, а во-вторых, понятие о праздничных днях и постах в его объяснении является совершенною неожиданностью.

Считаем, наконец, нужным сказать; несколько слов о Приложении, которым о. Попов дополняет свой учебник. Казалось бы, что может быть проще, как перечислить важнейшие христианские праздники и передать священно-исторические события, послужившие их основанием; но о. Попов допускает здесь такие промахи, для которых трудно подыскать какое-нибудь извинение. Во-первых, он совсем не упоминает о празднике Воздвижения Креста Господня, тогда как находит нужным сказать о праздниках менее важных, напр. о праздновании Равноапостольных Константина и Елены, свят. Николая Чудотворца и св. иконы Казанской Божией Матери; во-вторых, допускает искажения евангельского текста и в небрежном виде передает евангельские рассказы. Рассказывая историю Благовещения Пресвятой Девы Марии, о. Попов излагает слова Архангела Гавриила в таком виде: «Радуйся, благодатная Мария, Господь с Тобою, благословенна Ты между женами; Ты родишъ (ь) Сына и назовешъ (ь) Его Иисусом, Он будет Спасителем мира». Очевидно, эти последние слова, как простой перевод слова «Иисус», не могли быть сказаны Архангелом. Говоря о Крещении Господнем, о. Попов не счел нужным упомянуть о таком важном обстоятельстве, как то, что на Иисуса Христа, по выходе Его из воды, сошел Дух Святый в виде голубя. А вот как он начинает рассказ о Преображении Господнем: «однажды с своими учениками Он (И. Христос) проходил мимо горы Фавор. Оставив учеников под горою, Он начал молиться». У всех троих евангелистов, у которых находится рассказ о Преображении Господнем, ясно сказано, что И. Христос показал Свою Божественную славу только трем избранным ученикам: Петру, Иакову Иоанну и что Он оставил их не под горою, а возведе их на гору высоку едины (Мф. XVII, 1; Мрк. IX, 2; Лк. IX, 28). Ужели все это неизвестно о. Попову?!.

Мы перечислили далеко не все погрешности и недостатки в учебнике о. Попова. Но и того, что указано нами, вполне достаточно, чтобы сказать, что, в настоящем своем виде, он совершенно бесполезен для полковых школ.

Протоиерей Т. Дивов.

Original: p. 406, p. 407, p. 408, p. 409, p. 410, p. 411, p. 412

Разные известия.

Настоятель Карсского военно-крепостного собора донес Главному Священнику, что Его Императорское Высочество Генерал-Фельдмаршал, Великий Князь Михаил Николаевич, 4-го мая 1890 года, соизволил прислать на имя военного губернатора Карсской области нижеследующую телеграмму:

«С радостью сообщаю, что на возобновление Карсского военного собора пожертвовано Их Величествами, Наследником Цесаревичем и Императорской фамилиею девять тысяч сто рублей и сверх того вещами: дарохранительница, потир и дискос со звездицею. Все это по изготовлении вышлется вам».

«МИХАИЛ»

Вследствие столь радостного известия комитет по реставрации Карсского крепостного собора, собравшись в экстренное заседание 5-го мая и выслушав телеграмму о таковой Высочайшей милости, постановил отправить Его Императорскому Высочеству Великому Князю Михаилу Николаичу ответную телеграмму следующего содержания:

Осчастливленный высокорадостною телеграммою Вашего Императорского Высочества, комитет по реставрации Карсского военного собора принимает на себя смелость усерднейше просить Ваше Императорское Высочество повергнуть к Священным стопам Их Императорских Величеств свои верноподданнические чувства, выражая глубокую признательность и чувства беспредельной преданности Государю, Наследнику Цесаревичу, Вашему Императорскому Высочеству и Августейшим жертвователям.

Таковое Высочайшее благоволение к Карсскому собору, радует сердца военных прихожан древней Карсской Святыни.

Протоиерей Дамиан Борщ.

Original: p. 412, p. 413

Воззвание.

ДОСТОЧТИМЫЕ ОТЦЫ, СОБРАТЫ И ДОБЛЕСТНЫЕ ВОИНЫ!

В настоящее время едва ли не всеми русскими сознано, что Православная вера имела и имеет значение величайшей важности в прошлой и настоящей судьбе нашего отечества, какой бы стороны его жизни мы не коснулись—религиозной, гражданской и чисто политической. Много раз спасая русскую землю во время страшных бедствий, Православная вера всегда была тем внутренним двигателем, при помощи которого отечество наше сплачивалось, возрастало и достигло настоящего состояния. Эта вера, столько раз спасавшая наше отечество, всегда воодушевляла и русское воинство в исполнении им многотрудной служебной миссии Государю и Отечеству и давала ему ту непреодолимую силу против врагов, какой не может ему дать ни наука, ни искусство человеческое. Важное значение Православной веры для нашего воинства сознавалось и сознается и нашим правительством. «Только тот солдат будет хорошим и верным слугою Государю и Отечеству, кто чтит св. веру и соблюдает церковные постановления», сказано в одном из приказов ¹). Начальникам отдельных частей здесь же вменяется в обязанность «поддерживать исполнение священных обрядов религии» и облегчать военному духовенству самую возможность «проявлять более успешное с его стороны содействие к нравственно-религиозному развитию нижних чинов». Таким сознанием великой важности Православной веры для нашего Отечества и в частности для нашего воинства проникнуто и русское общество...

Между тем есть еще местности, где русское воинство поставлено в неблагоприятные условия в религиозном отношении, по отсутствию церквей, приспособленных для Богослужения помещений и проч... В таким именно неблагоприятных условиях находится в настоящее время воинская команда г. Шемахи, вместо которой в октябре настоящего года образуется даже резервный полк. В этой отдаленной окраине нашего Отечества, центре одной из мусульманских провинций, населенной, кроме того, разного рода русскими сектантами, в 30-х годах иждивением и трудами офицеров и нижних чинов расквартированного тогда в Шемахе линейного батальона построена была каменная церковь, и крест Христов впервые тогда воссиял там. С тех пор эта церковь переходила как бы по наследству от одних войсковых частей, расположенных в Шемахе, к другим; ремонтировалась, украшалась и служила всегда прибежищем для молитвы и утешением для оторванных от далекой родины воинов. Но, частью от времени, частью от землетрясений, эта церковь, вследствие появившихся трещин, сделавших дальнейшее отправление в ней Богослужения невозможным, была закрыта еще в конце 1886 года. Настоящий начальник, подполковник Я. Х. И., принявший местную команду в свое ведение в начале 1887 г., отечески отнесся к ее религиозным нуждам и с тех пор неустанно хлопочет об изыскании необходимой суммы (9000 руб.) для капитального ремонта этой церкви. Безуспешно испытав все доступные ему способы к осуществлению этой благой цели, достойнейший начальник этой команды считает «нравственно обязательным для своей совести исчерпать все возможные средства для того, чтобы храм Божий не оставался в настоящем запустении и не оскорблял бы своим видом самого святого чувства христианина, а также не подавал бы повода многочисленным сектантам и мусульманам к злорадству над тем, что они строят беспрепятственно свои молельни и мечети, а Православный храм стоит в таком унизительном полуразрушении». К этим словам нам прибавлять нечего... Религиозное чувство подскажет каждому русскому, каждому Православному—каким должен быть Православный храм в подобной окраине нашего Отечества. Он должен удовлетворять не только своему непосредственному назначению, но внешним и внутренним своим видом, особенно благолепием Богослужения он должен располагать к Православной вере сектантов и иноверцев. Единственно возможное средство осуществить в настоящее время это в высшей степени благое дело и вместе увенчать успехом заслуживающие всякого внимания, похвалы и подражания хлопоты достойнейшего начальника этой команды заключается в личной посильной жертве на это дело каждого члена военной семьи. Правительство и общество озабочено удовлетворением религиозных и других насущных нужд многочисленных разноязычных, разноверных и заблуждающихся подданных русского Царя. Нужд и забот у них и без того слишком много: «делателей же и средств, для того чтобы окончить жатву во время, слишком мало». Рассчитывать на постороннюю помощь—и не всегда благоразумно и не всегда похвально. Военная семья, в своем составе немалочисленная, в данном и в других подобных случаях прежде всего сама должна позаботиться об удовлетворении своих религиозных нужд. Потом, по мере нашего собственного усердия и по мере открывающихся нужд, явится и посторонняя помощь. В настоящем же случае помощь безотлагательно необходима. Здесь—мало того, чтобы своевременно были удовлетворены религиозно-нравственные потребности местной команды: всякое опущение с этой стороны может в близком будущем отразиться на организме всего государства ¹). Роль христолюбивого русского воина на окраине, среди сектантов и иноверцев, слишком ответственна под Богом, Царем земным и Отечеством. Охраняя эти окраины, христолюбивый воин своим добрым поведением, трезвою и благочестивою жизнью должен в то же время нравственно побеждать сердца тех разноязычных и разноверных народов, среди которых он призван поддерживать власть русского Царя, и, так сказать, претворять их в один организм русского народа, в твердом чаянии, что и эти народы некогда право будут славить Отца Небесного (Мф. V, 16). Для каждого русского сделалось теперь очевидно истиною, что неодинаковою преданностью своей родине отличаются подданные русского Царя, но исповедающие не Православную веру...; тем более это нужно сказать о магометанах: заветные их мысли и чувства—вне России.

Таким образом, посильное пожертвование на такое благое и в высшей степени благодетельное дело как перестройка Православного храма в г. Шемахе настоятельно вызывается не одною только необходимостью удовлетворить религиозно-нравственные нужды местной команды; жертва эта не есть только служение Христовой церкви, обязательное для каждого Православного христианина, а есть вместе и дело гражданское, обязательное для каждого русского, как верноподданного русского Царя. Успех какого бы то ни было дела уже обеспечен, когда все члены известной корпорации дружно берутся за это дело. Можем ли мы думать иначе о своей военной семье, притом так многочисленной... Отцы, собраты и доблестные воины! Для такого доброго дела—как удовлетворение религиозно-нравственных потребностей наших собратий, нам нужно сплотиться и дружно идти к достижению этих благих целей. Необходимо, чтобы в этом деле участвовали, по мере своих средств, по возможности все, чтобы такая жертва сделалась нравственно обязательною для каждого, хотя раз в год; и тогда жертва не будет ни для кого обременительною. Отцы и собраты! Внося свою посильную лепту, располагайте к тому и пасомых вами христолюбивых русских воинов, «благовременне» и «безвременне» словом проповеди и личным влиянием. Да не оскудевает рука дающего! Если «милуяй нища взаим дает Богови ¹), то что нужно сказать об удовлетворении нищеты духовной—религиозно-нравственных нужд наших собраний—христолюбивых воинов! А «седящии во тме.., и сени смертней» ²)—сектанты и магометане—разве не имеют права не духовное просвещение со стороны своих более просвещенных собратий? Разве не всем христианам сказано: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на небесех?» ³) Высокий подвиг христианской добродетели—поддерживать и спасать настоящую, земную жизнь ближнего, но как же велика добродетель—просвещать и питать его душу, доставлять ему возможность наследовать вечную жизнь!

60-т лет назад в этой полудикой стране воссиял крест Христов—ужели он может меркнуть в наше просвещенное, так богатое всякими благами начинаниями время? Братие! «Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» ⁴) ⁵).

Ред.

¹) «Вестник Военного Духовенства», № 5-й.

¹) В свое время мы говорили, что в числе причин, пораждающих недоброе влияние возвращающихся нижних чинов на остальное народонаселение, светская и духовная печать не раз и не безосновательно указывала на отсутствие храмов, приспособленных для Богослужения помещений и проч. См. нашу ст.—«К вопр. о прошл. и совр. сост. военного духовества», стр. 11 и 12-го.

¹) Прит. XIX, 17.

²) Мф., IV. 16.

³) Мф. V, 16.

⁴) Гал., VI, 2.

⁵) Пожертвования высылать в гор. Шемаху, Начальнику местной команды подполковнику Я. Х. Илькову.

Original: p. 413, p. 414, p. 415, p. 416

Поправка. В № 11-м, на стр. 340, начиная с 17 стр. вм. напечатанного: «Мало этого; он без особенной надобности удлиняет и те рассказы из Свящ. Истории, знание которых необязательно для нижних чинов», следует читать:.. знание которых «обязательно»...

Ред.

Original: p. 416

Редактор, Священник Иоанн Таранец.

От С.-Петербургского Духовного Цензурного Комитета печатать дозволяется.

С.-Петербург, Июня 21 дня 1890 года.

[неразборчиво]

Цензор Архимандрит Григорий.

Тип. «Артиллерийского Журнала», Фурштатская, № 21.

Original: p. 416