ЧАСТЬ НЕОФИЦИАЛЬНАЯ.
Поучение в неделю девятую по Пятидесятнице.
(В вере в Бога нужно искать спасения от бурь и несчастий моря житейского).
В Евангельском чтении нынешнего дня излагаются обстоятельства чудесного хождения Господа Иисуса Христа по водам. Однажды Господь, оставив учеников в лодке на море, удалился в уединенное место для молитвы. Ночью, на море поднялась сильная буря, едва не затопившая лодку; в это время Господь по водам возвращался к Апостолам. Ученики, находившиеся от бури в страхе, приняли Господа за видение, но Он успокоил их, сказав: «ободритесь, это Я, не бойтесь». Тогда Апостол Петр, с позволения Спасителя вышел из лодки, чтобы по воде подойти к Нему, но при виде сильной бури и бушующих волн испугался и стал тонуть, взывая: «Господи, спаси меня»! И Господь простер руку, поддержал и сказал ему: «маловерный! зачем ты усумнился».
Да, пр. слушатели, страшно бывает на море, когда поднимается сильный ветер и яростные волны вздымаются и бушуют; негде искать спасения, неоткуда ждать помощи, одна надежда на Бога; недаром сложилась пословица: «кто на море не бывал, тот досыта Богу не маливался». Но еще страшнее бурь морских бывают бури и волны житейского моря. Все мы в жизни, как в море, окружены опасностями, которые могут погубить не тело наше только, но и душу, если мы не имеем в жизни «якоря безопасного и крепкого» (Евр. 6. 19).
От юности до глубокой старости мнози борют нас страсти. В дни юности обуревают нас опасности, свойственные этому возрасту. В то время, когда юноша должен прилагать все силы свои, чтобы развить свой ум, облагородить свое сердце и укрепить свою волю в добре, он по легкомыслию часто предается беспечности и самонадеянности; ищет жизни веселой, праздной, вместо занятия наукой он нередко увлекается чтением легкомысленных книг, которые не развивают, а растлевают его ум новомодными лжеучениями, заражают смертоносным ядом его душу, подрывая в нем все вековые истины: веру в Бога, уважение к старшим, любовь к родине, преданность к Государю. И гибнет юноша в волнах житейского моря, не достигши ни телесной, ни душевной зрелости. Это глубоко печальное явление—не редкость, особенно в нынешнее время, когда не только юноши, но и возмужалые бывают «младенцами колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения» (Еф. 4. 14).
Не менее опасностей представляет море житейское для человека и в летах зрелости. Обуревают его в этом возрасте страсти телесные: «плоть желает противного духу, а дух противного плоти; они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы (Гал. 5. 17); человек теряет бодрость духа, немощная плоть торжествует, овладевая всеми помыслами человека, направляя всю его деятельность к погоне за мирскими благами и в этой погоне человек часто совершенно забывает о лучшей и высшей половине своего существа—о душе, теряет честь, совесть, забывает семью, родину; при малейших же неудачах в своих исканиях благ земных человек выражает недовольство жизнию, ропот на Бога, уныние и впадает в отчаяние, а отчаяние доводит его иногда и до постыдного расчета с жизнию—до самоубийства, что также не редкость в нынешний век.
Не лишена бурных порывов и опасностей и старость. Враг рода человеческого—диавол яко лев рыкая ходит, иский кого поглотити, возбуждает и в людях преклонного возраста страсти: самолюбие, сребролюбие и другие пагубные пороки. И не легко побороть эти пороки, особенно, если в юности и зрелых летах не посеяно было добрых семян; трудно отстать от пристрастия к мирским утехам, когда вся жизнь прошла в погоне за ними,—в старости человек пожинает то, что посеяно в юности и возрасло в зрелых летах. Вот как много бурь в жизни человека.
А сколько бывает случайных несчастий, которые приходят независимо от воли человека и с которыми приходится бороться человеку и в этой борьбе погибнуть. Страдает человек иногда от бедности, от болезней, от смерти близких, дорогих для него людей; переживает тяжелые испытания от нестроений супружеской жизни, от неурядиц семейных, когда дети выходят из повиновения власти родительской и идут в жизни путем своеволия и порока; терзаемся мы, когда злые люди обижают нас и порочат наше доброе имя.
Вот сколько бурь может встретить человек в своей жизни и какую борьбу должен вынести; недаром и пословица сложилась, что «жизнь прожить не поле перейти»; нередко и гибнут люди в волнах житейского моря.
Где же причина нашей гибели и безуспешности нашей борьбы и в чем нужно искать спасения и поддержки, чтобы выйти победителями из этой тяжелой борьбы с бурями и волнениями житейского моря?
Ответ на эти вопросы и дает прочитанное сегодня Евангелие. «Маловерный! зачем ты усумнился»? сказал Спаситель Апостолу Петру, когда он стал тонуть в волнах.
Наше маловерие весьма часто бывает причиною и нашей гибели. Апостол Иаков говорит, что «сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих» (Иак. 1. 6. 7. 8). Но кто тверд в вере, для того не страшны никакие опасности: «всякий верующий в Бога, не будет постыжен» (Рим. 10. 11), учит Апостол Павел.
Тот же Апостол перечисляя всех ветхозаветных праведников, которым вера дала силу побороть все искушения, пишет: «Не достанет мне времени, чтобы повествовать о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне, о Иеффае, о Давиде, Самуиле и других пророках, которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих». (Рим. 11. 32. 33. 34).
И сами Апостолы, стяжавши крепкую веру, прошли всю вселенную, как овцы среди волков и уловили все народы в свою веру. Одушевляемые тою же верою св. мученики не изнемогали ни в каких истязаниях и мучениях, но с радостью проливали кровь за Христа; сию же веру имели и преподобные отцы, которые, оставив все мирское, в пустынях селились и терпели всякого рода лишения. Наконец, та же вера давала силу и православному христолюбивому воинству переносить все невзгоды и трудности походов военных и с малыми силами иногда побеждать сильных врагов и своими победами возвышать нашу родину на высоту первой державы в мире по величине и могуществу.
Храните же, православные слушатели, веру в Бога и в трудные минуты житейской борьбы ободритесь, не бойтесь, а призывайте Господа на помощь, как и утопавший Апостол Петр призывал: «Господи, спаси меня»; и «всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Рим. 10. 13). Господь прострет руку Свою и поддержит нас, «ибо Сам Он сказал: не оставлю тебя и не покину тебя; так что мы смело говорим: Господь мне помощник, и не убоюсь: что сделает мне человек»? (Евр. 13. 5. 6). Аминь.
Офицерской Стрелковой школы Протоиерей Григорий Лапшин.
Original: p. 421, p. 422, p. 423, p. 424
Святый равноапостольный великий князь Владимир.
Внебогослужебная беседа ¹).
«Встань, о честная главо, от гроба твоего, встань, отряси сон! Ты бо не умер, да и невозможно умереть тебе, уверовавшему во Христа, источника жизни вечной. Отряси сон, возведи очи и посмотри, какой тебя чести Господь сподобил там, на небе, и на земле оставил имя твое памятным твоим потомкам.»
Так говорит митрополит Иларион в похвалу великого князя Владимира, и говорит непреложную истину. Имя св. благоверного великого князя Владимира в течение многих столетий свято хранится в памяти русского народа. С незапамятных времен он воспевается в наших народных песнях, как добрый, приветливый, ласковый князь Владимир— «Красное Солнышко.» Он почитается и ублажается православною русскою Церковию, как святой и равноапостольный. И как нам, русским, не величать и не прославлять св. великого князя Владимира! Ему мы обязаны самым дорогим и ценным для человека сокровищем—св. православною верою: он открыл нашим предкам Бога истинного, озарил их светом учения Христова.
¹) При составлении настоящей беседы источником сведений о св. князе Владимире служила книга: «Святый равноапостольный князь Владимир, просветитель Руси». И. П. Матченко. Спб. 1889 г.
Святый князь Владимир был третий сын великого князя Киевского Святослава. Святослав, язычник, был человек войны и более всего на свете любил походы и битвы со врагами. Мать Святослава была св. благоверная княгиня Ольга. Скорбела она душею о языческой жизни сына; не раз она убеждала его принять христианство. Но среди постоянных войн Святослав мало думал об этом. Святослав мало жил дома, а почти всегда находился в походах. Дети его—Ярополк, Олег и Владимир оставались на попечении и воспитании своей бабки, св. княгини Ольги, которая в отсутствие сына управляла и государством. По смерти матери Святослав отдал русскую землю в управление сыновьям: Ярополка оставил в Киеве, Олега посадил в Древлянской земле, а Владимиру поручил княжить в великом Новгороде. В это время князь Владимир был еще очень юн; ему не было и 10 лет. Между тем управление Новгородскою областью было дело не легкое. В Новгороде сильнее, чем в других городах древнерусских, было распространено язычество. На берегу реки Волхова открыто стояли идолы языческих богов; пред ними совершали Новгородцы моления, приносили жертвы; жили здесь и блюстители языческой религии—волхвы и кудесники. Притом же Новгородцы были народ беспокойный; издавна они отличались духом вольности и свободы. Вот в какой среде, вот с какими людьми прожил князь Владимир лучшую пору своей жизни—лета юности.
В 977 году неожиданное событие сильно изменило жизнь князя Владимира. Киевский князь Ярополк убил брата своего Олега. Опасаясь той же участи, князь Владимир оставил Новгород и вместе с дядей своим Добрынею бежал за море, к Варягам. В продолжение двух лет он набрал большое войско и пошел войною на брата своего Ярополка. Последний затворился было в Киеве, но скоро принужден был покориться брату. Победив Ярополка, Владимир сделался великим князем Киевским, старейшим над всеми другими князьями русскими.
Великий князь усердно принялся за благоустройство русского государства. Не радостную и не отрадную картину представляло оно. Вся Русь была разделена на несколько частей или уделов, причем каждый удел составлял из себя как бы отдельное царство: был в нем свой князь, свой стольный город. И все эти маленькие княжества не только стремились быть самостоятельными, но и хотели подчинить себе другие. Отсюда происходили частные столкновения между уделами; враждовали между собою князья, враждовали и их подданные. Трудно было править таким государством. Делом великих князей киевских было: сплочивать и скреплять эти враждующие уделы, мирить между собою мелких князей и в то же время держать их в подчинении «матери градов русских»—Киеву. И великий князь Владимир много потрудился над этим делом «собирания» Руси. Как отец, стоял он во главе князей русских, зорко следил за уделами, предотвращал их взаимные распри, а удельных князей привлекал к себе своим ласковым, общительным характером, пленял своим широким радушием и гостеприимством.
Много трудов и забот посвятил князь Владимир и обороне русского царства от внешних врагов. Он в первые годы своего княжения в Киеве вел частые войны с своими соседями. Так, в 981 году он отправился в поход против восточных славян-Хорватов и овладел их городами: Перемышлем, Червенью и др. Покоренную область он присоединил к своим владениям под названием Червонной (ныне Галицкой) Руси. В этом же году Владимир покорил дикое племя Вятичей и принудил их платить дань Киеву. Воевал он также с Финно-Литовцами, Ятвягами, Радимичами, Болгарами и другими славянскими племенами. Благодаря удачным походам, Владимир усмирил своих врагов: они боялись великого русского князя и не тревожили границ его царства.
Но не в этих кровавых войнах заключается слава великого князя Владимира: и до него были на Руси воинственные и храбрые князья, имя которых было страшно врагам (напр. Олег, Святослав и др.). Великое, бесценное добро, оказанное св. князем Владимиром своей родине, это— крещение русского народа в Православную веру. Пред этим событием бледнеют все его деяния, совершенные в язычестве; ни одно из его государственных дел не может идти в сравнение с этим апостольским подвигом. Крещение Руси—вот бессмертная заслуга князя Владимира, стяжавшая ему блаженство праведников на небе и вечную славу на земле.
Почему князь Владимир решил переменить свою веру? Как он уразумел ложность язычества? Как обратился к Богу истинному?
На Руси еще до времени князя Владимира были христиане греческой веры. По преданию, св. апостол Христов Андрей Первозванный, проповедуя Евангелие на берегах Черного моря, посетил и русскую землю: с Херсонеса Таврического рекою Днепром он поднимался до гор киевских. Первые владетели города Киева, князья Аскольд и Дир были христиане; в княжение Олега (879—912 гг.) в этом городе стояли христианские церкви, и в них совершалось православное богослужение; при князе Игоре (912—945 гг.) уже в бумагах государственных называется «Русь христианская» и «Русь не христианская». Сам князь Владимир в детстве воспитывался бабкою-христианкою, св. благоверною княгинею Ольгою. Эта святая женщина имела большое влияние на своего внука: она заронила в его детской душе первые семена веры Христовой.
Таким образом и в язычестве князь Владимир многое мог слышать о христианской вере: он знал христиан, видел их добрую жизнь. При этом великий князь, от природы мудрый и рассудительный, не мог не замечать великой разницы между верами: древнерусскою, языческою и христианскою. Он и умом своим мог дойти до того, чтобы хотя отчасти понять всю пустоту, ложность и безрассудство языческой религии. В самом деле, что такое была вера русских славян-язычников?
Наши предки веровали во многих богов. Всякий предмет, всякое явление, которое чем-либо привлекало к себе их внимание, они считали за бога. А вокруг себя они видели много тайного и непонятного. Смотрели на небо, и дивились его высоте, широте, его необъятному пространству: и вот в их мысли небо являлось богом-Сворогом. Видели они солнце и изумлялись неиссякаемой силе его теплоты и света; замечали они, как солнышко ежедневно восходит и заходит, как оно каждый год приближается и удаляется от земли, производя лето и зиму; очевидно, думали они, это— живое существо, это сын неба—Дажь—бог. Но особенно поражала наших предков гроза, громовые тучи, сверкающие молниями. Этот страх пред грозою породил самого главного русского бога—Перуна. Обращали они также внимание на растительную силу почвы, на движение воды в реках и озерах, на различные свойства огня, и приходили к боготворению этих стихий; прислушивались к шуму ветра, и считали его за бога. Кроме этих главнейших богов, были многие другие божества у русских славян.
В чем же состояло служение им? В этом отношении в древнерусской языческой религии не было ничего прочного и определенного. Храмов богам наши предки не строили; их заменяли леса, дубравы, горы, берега рек и озер. На открытом месте, или в густом лесу, под ветвистым дубом, ставили они своих идолов и приносили им в жертву плоды, животных и иногда людей. Жрецов или священников у русских славян не было: религиозные требы совершали старшие в семействах.
Такова была вера древнерусская, языческая. Она со всех сторон окружала человека богами; заставляла его трепетать и бояться всего, что казалось ему более или менее непонятным и поразительным в мире. Очевидно, древнерусский язычник не мог чувствовать себя счастливым и спокойным на этом свете. Да и по смерти вера языческая не обещала ничего отрадного и утешительного. Мысли о загробной жизни у наших предков были самые темные и неопределенные.
Понятно, что древнерусская вера не могла быть по сердцу человеку более или менее рассуждающему; она не давала ответа на многие вопросы, необходимо возникающие, напр., о происхождении мира, о загробной жизни и проч. Великий князь Владимир смутно чувствовал в себе эту неудовлетворенность верою своих предков, стал сомневаться в ее истине. Мало-помалу эти сомнения возрастали и усиливались; ложность языческой веры становилась для него все более и более ясною. При этом и благодать Божия помогала испытующему князю: она освещала его ум, давала ему возможность понимать заблуждение идолопоклонства. По словам митрополита Илариона, «на него пришло посещение Вышнего и призрело всемилостивое око благого Бога, и воссиял в сердце его разум; он уразумел суету идольского заблуждения и взыскал единого Бога, сотворившего все видимое и невидимое».
О намерении великого русского князя переменить свою веру стало известно соседним народам. Так как князь Владимир пользовался между ними большою славою, по словам летописца, «паче иных всюду прославился храбростию и величеством своего царствования», то каждое из соседних племен не прочь было обратить его в свою веру. Породнившись с сильным Киевским князем верою, известный народ думал найти в лице его верного друга и союзника. Поэтому к князю Владимиру явились послы от разных народов с предложением принять их веру.
Совращали в свою веру князя Владимира—магометане, немцы, католики, евреи, но успеха не имели. Понравилась ему вера Греков: ее он и принял. Случилось это вот как:
Явился к Владимиру посол от греков, ученый монах Кирилл. В своей речи пред князем он прежде всего указал на ложность веры магометанской. «Слышали мы», говорил он, «что приходили к тебе Болгары-магометане и склоняли тебя принять их веру; но вера их оскверняет небо и землю; они прокляты, как погибшие в Содоме и Гоморре. И их ожидает день погибели, когда придет Бог судить землю, и истребить всех, делающих беззаконие». После этого православный проповедник сказал, что и вера латинская не есть вера истинная, потому что католики служат на опресноках, тогда как Бог заповедал служить на хлебе квасном. Но Владимир прервал его речь словами: «вот приходили ко мне евреи и уверяли, будто бы немцы и греки веруют в Того, Кого они распяли?»—«Да», отвечал Кирилл, «мы веруем в Того, потому что пророки предрекли—одни, что Бог родится, другие, что Он будет распят и погребен, в третий день воскреснет и вознесется на небо; они же тех пророков избивали. Когда же исполнились пророчества их, и Бог сошел на землю, и распятие приял, и воскрес, и на небеса вознесся, то от них ожидал покаяния 46 лет, и когда они не покаялись, послал на них Римлян, которые города их разорили, а их самих рассеяли по разным сторонам, в которых они и теперь пребывают в рабстве». Владимир спросил проповедника: «для чего Бог сходил на землю, и какие страдания приял?» Кирилл отвечал: «если хочешь, князь, слушать, я расскажу тебе все от начала, для чего Бог сходил на землю». Владимир изъявил согласие слушать, и греческий проповедник рассказал ему всю историю о спасении Богом людей, начиная с сотворения Богом мира и кончая учением о втором пришествии Христовом на землю. В заключение своей речи Кирилл сказал: «избрал Бог один день, в который, придя с неба, будет судить живых и мертвых и воздаст каждому по делам его: праведнику царство небесное и красоту неизреченную, веселие без конца и жизнь вечную, а грешникам муку огненную, червь неусыпаемый и мучения бесконечные. Такие мучения тем, которые не веруют в Господа нашего Иисуса Христа; так будут мучиться те, которые не примут крещения!» При этих словах проповедник развернул полотно, на котором был изображен страшный суд Господень. Увидев праведников, в веселии шествующих в рай, и грешников, идущих в муку вечную, Владимир вздохнул и сказал: «хорошо стоящим направо, и горе тем, которые налево!»—«Крестись», отвечал Кирилл, «если хочешь стать по правую сторону». Речь греческого проповедника сильно подействовала на князя Владимира. По замечанию летописца, он тут же «положил в сердце своем» креститься, но все же задумался и сказал: «подожду еще немного».
С большими дарами отпустил от себя князь Владимир греческого проповедника: это уже было знаком его внимания и сочувствия к православной вере.
Князь Владимир в душе своей решил принять греческую веру. Но он медлил крещением. Такое дело, как перемена одной веры на другую, не могло быть совершено поспешно и скоро. Мудрый князь вполне понимал последствия своего поступка: примет он новую веру, его примеру последуют и подданные. Поэтому выбор вер должно было сделать возможно тщательно и безошибочно. С этою целию великий князь созвал народное собрание и на его обсуждение предложил вопрос о перемене религии. Он говорил собравшимся боярам и старцам: «вот приходили ко мне Болгары, говоря: прими закон наш, потом приходили Немцы и похваляли закон свой; за ними приходили Евреи. После всех пришли Греки,—хулили все другие законы, а свои выхваляли; много говорили о начале мира, о бытии вселенной; хитро говорят они, и чудно слушать их: всякому любо их слушать; уверяют, что есть еще и другой свет; если кто в их веру вступит, то после смерти опять восстанет, и не умрет уже во веки; а если в другой закон вступит, то на том свете ему в огне гореть. Придайте ума советом вашим. Что мне на это ответите?» Бояре отвечали: «ты знаешь, князь, что своего ведь никто не хулит, но хвалит; если хочешь испытать хорошенько, то выбери у себя мужей, и пошли их, чтобы они испытали каждую веру, и как они служат Богу». Совет этот понравился князю и всем собравшимся людям. Тогда выбрали из народа добрых и разумных мужей (числом десять) и отправили их в разные страны для испытания вер.
Прежде всего послы русские пришли в Болгарию, к магометанам и смотрели их службу Богу. Голые стены магометанских храмов (мечетей), скудость священных обрядов и действий—все что произвело неблагоприятное впечатление на русских. Не понравилось им и самое богослужение мусульманское.
От магометан русские пришли к немцам—католикам. Латинская служба также не привлекла к себе их внимания. «Красоты не видели никакой», отзывались они о католическом богослужении.
Наконец, пришли русские к грекам, в Константинополь. Донесено было императору о приходе русских послов. Царь пригласил их к себе и спрашивал о цели их пришествия в Царь-град. Послы рассказали ему о намерении русского князя Владимира переменить свою веру и о желании его знать веру греческую. Царь обошелся с послами весьма внимательно и ласково. На другой день он послал к патриарху сказать: «пришли русские для испытания веры нашей; поэтому устрой церковь и клирос (причт) и сам облачись в святительские ризы; пусть они увидят славу Бога нашего». Сам патриарх в сослужении бесчисленного духовенства совершил торжественное праздничное богослужение в храме св. Софии.
Храм этот в свое время был одним из чудес света. Чтобы судить о его благолепии, достаточно вспомнить, что все стены его были обложены разноцветным мрамором и драгоценными мозаиками (изображения, сделанные из мелких дорогих камешков разных цветов); срединный купол его поражал как своею громадною окружностию, так и обилием света, изливавшегося в храм чрез его многочисленные окна; алтарь его, устроенный на значительном возвышении пред другими частями храма, казался местом поистине святым, высоким и как бы небесным. Недаром император Юстиниан в день освящения Софийского храма в восторге воскликнул: «хвала Господу, сподобившему меня завершить такое дело; я победил тебя, Соломон!»
В такой-то величественный храм были введены русские послы. Чтобы видна была церковная служба, их поставили на возвышенном месте, «показующе красоту церковную, и пения и службу архиерейскую, предстоянья диакон, сказующе им служение Бога своего». Православное богослужение и само по себе способно тронуть и умилить душу человека; но совершенное в такой великолепной обстановке, оно сильно поразило русских послов. Вот с каким восторгом они отзывались о греческой службе. «Пришли мы к Грекам, которые повели нас в свой храм, где они служат Богу своему; и мы не знаем, на небе ли мы были, или на земле, потому что на земле нет такого вида, или красоты такой; мы даже не умеем вам и рассказать; знаем то только, что там Бог пребывает с людьми; и служба их лучше всех стран. Мы не можем забыть красоты той; и как всякий человек, если прежде вкусит сладкого, потом не захочет горького, так и мы не хочем здесь (т. е. в язычестве) оставаться». Так говорили русские послы пред своим князем и его дружиной. Выслушав эти речи, бояре и старцы с своей стороны заметили князю: «если бы худой был закон греческий, то бабка твоя Ольга не приняла бы крещения, а она была мудрейшая из всех людей».
Князь Владимир решился принять православную греческую веру. Но когда и где креститься?
Чрез год после возвращения русских послов в Киев, в 988 году случилась у русского князя война с Греками. Владимир отправился в поход на греческий город Корсунь, находившийся в Крыму, близь нынешнего Севастополя. С большим войском он приблизился к городу и осадил его с суши и с моря. Но несмотря на частые и упорные приступы русских, жители Корсуни не хотели сдаться им добровольно. Князь Владимир стал готовиться к серьезной и продолжительной осаде. Он приказал вблизи городских стен строить земляные валы для того, чтобы при помощи их войти в город. Но Греки нашли средство препятствовать этим постройкам: по ночам выходили они подземным ходом на сторону неприятелей и уносили насыпаемую землю к себе в город. Быть может, долго Владимиру не удалось бы завоевать Корсуни, если бы не помог ему один изменник со стороны Греков, Анастас. Он пустил из города в русский стан стрелу с надписью: «на восток от вас находятся колодези, от которых чрез трубы проведена вода в город со стороны восточной; перекопай водопровод и останови сток воды». Владимир сделал по совету Анастаса, и Корсунцы, томимые жаждою, сдали город.
Одержавши победу над Греками, Владимир решился приступить к исполнению своего намерения—креститься в православную веру: теперь он не опасался унизиться просьбами пред Греками; мог надеяться, что они удовлетворят все его требования. Он послал сказать греческим царям Константину и Василию: «вот я взял славный город ваш: слышу же, что у вас есть сестра девица; если не отдадите ее за меня, то будет с вашим городом (Константинополем) то же самое, что с этим». На это смелое требование русского князя греческие цари отвечали, что закон их запрещает выдавать христианок в замужество за язычников. «Если крестишься», прибавляли они, «то и это получишь (т. е. царевну-жену), и царство небесное унаследуешь и с нами единоверным будешь». Князь Владимир приказал сообщить царям, что он согласен креститься в греческую веру и просил их прислать к себе как царевну, так и священников для совершения над ним крещения. Рады были этому цари Византийские. Но сестра их, царевна Анна неохотно соглашалась на брак с русским князем: «как в плен иду, лучше бы мне умереть здесь», со слезами говорила она. В утешение цари-братья указывали ей на величие предстоящего ей подвига быть просветительницею языческого русского народа и на пользу государственную. «Разве ты не знаешь», говорили они, сколько зла сделала Русь Грекам? И теперь, если не пойдешь, сделает нам то же самое». Наконец, царевна уступила увещаниям братьев и согласилась. На корабле она отправилась в Корсунь в сопровождении греческих сановников и священников.
Между тем с князем Владимиром случилось большое несчастие: у него сильно разболелись глаза, так что он не мог ничего видеть. Царевна Анна поспешила воспользоваться этою болезнию, чтобы побудить его скорее креститься. «Если хочешь избавиться от болезни этой, то поскорее крестись; если же не крестишься, то и не исцелишься». Владимир послушался ее совета и крестился от корсунского епископа. Это было в 988 году. При этом новопросвещенный князь сподобился получить особенную милость от Господа: когда он выходил из купели крещения, как бы некоторая чешуя спала с его больных глаз, и он прозрел. С великим душевным умилением и радостию князь воскликнул: «теперь я увидел Бога истинного!» Многие из дружины, пораженные этим чудом, последовали примеру князя и также крестились. Скоро совершено было бракосочетание великого князя Владимира (получившего в св. крещении имя Василия) с царевною Анною. В память своего крещения Владимир заложил в Корсуни храм в честь св. Иоанна Предтечи на том самом холме, который насыпали корсунцы, унося землю из устроиваемого русскими вала. После крещения Владимир пробыл в Корсуни некоторое время и подробно ознакомился от греческого епископа с истинами православия. Отправляясь обратно в Россию, Владимир взял с места своего крещения некоторые святыни—мощи св. Климента, папы римского, и ученика его Фивы; увез с собою много церковных сосудов, св. крестов, икон и богослужебных книг; пригласил также с собою и греческих священников; самый город он возвратил Византийским императорам.
По возвращении в свою землю князь Владимир немедленно приступил к крещению русского народа. Прежде всего он крестил своих детей, близких к себе бояр и знатнейших киевских граждан. Затем разрушил всех языческих идолов в Киеве. Истребив открыто языческих идолов, князь Владимир тем самым показал пред народом все их ничтожество и бессилие: язычники могли теперь ясно видеть, что идолы их не живые, всемогущие их боги, а камень, металл и дерево. Когда таким образом было разрушено основание старой веры, Владимир приступил к крещению народа. Греческие священники в течение нескольких дней ходили по улицам города, собирали народ и учили его христианской вере. Наконец, великим князем назначен был день, когда приказано было всем киевлянам явиться на реку для крещения; при этом прибавлялось, что кто не явится, тот не люб будет князю. И вот, повинуясь воле державного, народ киевский в известный день стал собираться на реку Почайну. Конечно, не все киевляне с одинаковым настроением принимали новую веру, но они утешали себя мыслию, что «аще бы се не добро было, не бы сего князь и бояре прияли». Трогательное и умилительное зрелище представляло тогда место крещения. В ожидании князя народ тысячами толпился на берегу: были здесь люди всяких званий, возрастов, пола; задумчиво стояли старые закоренелые язычники; беззаботно ожидали крещения дети; младенцев матери держали на руках. Когда явился князь, митрополит и духовенство, народу приказано было войти в воду; священники приступили к совершению св. крещения. Великая и священная эта была минута! Тысячи народа исповедывали Христа и вступали в общение с Богом! Об этом обращении стольких грешников кающихся «земля и небо ликовали», говорит летописец. Радовался князь Владимир, видя то, как и народ его познал Бога истинного. В сердечном умилении поднял он руки к небу и так молился Господу: «Боже, сотворивый небо и землю! призри на новые люди сии, и даждь им, Господи, уведети Тебе, истинного Бога, якоже уведеша страны христианские; утверди и веру в них праву и несовратну, и мне помози, Господи, на супротивного врага, да надеяся на Тя, и на Твою державу, побежду козни его».—Так совершилось девятьсот лет тому назад величайшее событие в Киеве—крещение в православную веру русского народа.
С этого события начинается на Руси новое время. С Киева свет христианства разливается по всей русской земле: сначала проникает он в большие города Руси, а потом мало-помалу озаряет и все селения и местности русского царства. Вместе с христианством постепенно меняется и жизнь русского народа. Хотя медленно, но заметно сказывается доброе влияние веры Христовой на новокрещенных людях: языческие предрассудки и суеверия слабеют, нравы смягчаются; семейная жизнь делается чище и выше; во взаимных отношениях наших предков является более мира, любви и доброжелательства. Вот как изображает эту перемену митр. Иларион, бывший свидетелем первых плодов христианства в русском обществе. «И мы со всеми христианами славим св. Троицу... Мы уже не идолослужителями называемся, а христианами; теперь мы не безнадежны, но уповаем на жизнь вечную; не капища уже созидаем, а христианские церкви; не заколаем уже бесам друг друга, но Христос заколаем бывает, и уже не погибаем, жертвенную кровь вкушая, а спасаемся, вкушая пречистую кровь Христову. Мы были слепы и не видели света истинного, блуждая в идольской лести, но Бог помиловал нас, просветил нас светом разума, чтобы мы познали Его. Прежде мы были подобны зверям и скотам, заботились о земном, и нимало не пеклись о небесном: Господь же дал нам заповеди, ведущие в жизнь вечную».
Назидательный пример этого нравственного перерождения под влиянием христианской веры представляет нам сам великий князь Владимир. Если сравнить жизнь великого князя до крещения и после крещения, то можно подумать, что—два различные лица: так не похож Владимир-язычник на Владимира-христианина.
В язычестве князь Владимир был усердным идолопоклонником. Сделавшись великим князем киевским, он ставит пред своим двором нового идола Перуна с серебряною головою и золотыми усами; строит также истуканов и других богов; приносит им жертвы и соглашается даже на заклание им человека. В христианстве князь Владимир, наоборот, является самым усердным чтителем истинного Бога. Первая забота его по крещении была о построении храмов Божиих: им было построено множество церквей как в г. Киеве, так и в других городах. По словам древнего жития св. князя, он «всю землю русскую и грады вся украси святыми церквами и честными иконами». Как прежде он был предан языческим богам, так потом, по крещении, всю жизнь свою он служил христианскому Богу и делу распространения веры Христовой в своем народе.
В язычестве князь Владимир был крайне сластолюбив и не целомудрен: «бе побежден похотью женскою», «бе женолюбив, яко и Соломон»—говорят о нем русские летописи. Совершенно другим он является по принятии христианства: оставляет всех своих языческих жен и всю жизнь свою свято и честно живет с законною христианскою супругою—греческою царевною Анною.
Во время язычества князь Владимир представляется нам человеком жестоким и мстительным за обиды. Совершенно другим является он в христианстве: теперь он делается кротким, тихим, человеколюбивым и милостивым. Он внимательно смотрит за своими поступками и старается сообразовать их с требованиями Христова учения; он тщательно хранит себя от обиды и оскорбления ближнего. В христианстве князь Владимир до того делается любвеобильным и милостивым, что отменяет смертную казнь для разбойников и заменяет ее денежным штрафом. Когда вследствие этого умножились на Руси разбои, тогда епископы пришли к великому князю и сказали: «умножились разбойники: отчего не казнить их?»—«Боюсь греха», отвечал князь. Но епископы сказали ему: «ты поставлен от Бога казнить злых, а добрых миловать; следует казнить разбойников, но по правде, с испытанием». И Владимир послушал совета пастырей Церкви.
Особенно ласков и милостив был князь Владимир к своей дружине, или войску, а также к людям несчастным и обездоленным в жизни—бедным, больным, убогим, вдовам и сиротам. Дружина для князя была великая сила: с ней он совершал походы, ей был обязан самым престолом великокняжеским; дружинники были и первые советники князя в делах государственных. Поэтому еще и в язычестве Владимир дорожил любовию и преданностию своей дружины, оказывал ей внимание, устроял пиры и угощения. Но особенно добр и ласков стал князь Владимир к своему войску, сделавшись христианином. До чего простиралась его любовь к своей дружине, можно судить по следующему случаю. Так, однажды во время пира дружинники стали роптать на князя и сказали: «горе головам нашим, дает нам есть деревянными ложками, а не серебряными!» Услышавши это, Владимир велел сковать серебряные ложки и при этом промолвил: «серебром и золотом не соберу дружины, а дружиною отыщу и серебро и золото, как дед мой и отец мой дружиною доискались золота и серебра». И дружина в свою очередь любила великого князя. И как воинам не любить своих начальников! Они служат им вместо родителей: заботятся о их здоровьи, пекутся о всех их нуждах, учат царской службы и всячески стараются облегчить исполнение их воинских обязанностей.
И в язычестве князь Владимир отличался широким гостеприимством: таковым остался он и в христианстве: только теперь его гостеприимство принимает другой характер—религиозный, церковный, или благотворительный: вместо разгульных языческих пиров он часто устраивает трапезы для духовного чина и для нищей братии, особенно по случаю больших праздников, освящения церквей и победы над врагами. В Господские праздники Владимир ставил три трапезы: одну—митрополиту с епископами, черноризцами и попами, другую—нищим и убогим, третью—себе и боярам. Освящение построенной князем Десятинной церкви праздновалось в продолжение целой недели «светлым пированием». По случаю победы над печенегами, по словам летописца, Владимир сотворил празднование светлое, и милостыню великую роздал по церквам и по монастырям, и убогим и нищим, а больным по улицам поставил великие кади меду, квасу, вина, мясо, рыбу и всякие овощи».
Для бедных и нищих князь Владимир стал в христианстве истинным отцом и кормителем. С разрешения князя всякий бедный человек, не стесняясь, шел на его двор и получал все потребное из пищи и пития. Но и этим не ограничивались щедроты св. князя нищей братии. «Немощные и больные не могут дойти до двора моего», сказал Владимир, и велел устроить особые возы, накладывать на них хлеб, мясо, рыбу, всякие овощи, мед и квас в боченках и возить по городу, спрашивая: «где больной и нищий, который не может ходить?..» Таким образом и нищий—больной, не имеющий возможности просить милостыню, получал всякую пищу от благодетельного князя. «И это делалось по вся дни», замечает летописец.
В подвигах святой и добродетельной жизни прожил благоверный великий князь Владимир 28 лет после крещения в православную веру. Последние дни его жизни были омрачены великим семейным раздором: сын его Ярослав, князь Новгородский, отказался в повиновении отцу. Князь Владимир стал собираться войною на Новгород, но во время приготовлений к походу впал в тяжкую болезнь и скончался 15 июля 1015 года, на 52—54 г. от рождения. Глубоко скорбел и плакал русский народ о смерти своего великого любимого князя.
Русская православная Церковь причислила благоверного князя Владимира к лику святых Божиих и почтила названием Равноапостольного за его великие труды по просвещению русской земли верою Христовою.
Такова была жизнь св. благоверного великого князя Владимира. Это был великий избранник Божий, которого воздвиг Господь для того, чтобы прославить имя Свое на русской земле. Чрез него мы уверовали в истинного Бога, им введены мы в царство Божие на земле—Церковь Христову. Поэтому да славится всегда в нашем отечестве имя св. князя Владимира, да возносится ему усердная благодарность от всех сердец русских!
Вместе с тем жизнь св. князя Владимира во многом должна служить к нашему научению и назиданию.
Господь призрел милостию Своею на наше отечество, обратил к Себе св. Владимира, а чрез него и весь народ русский. Что мы были в язычестве и чем стали в христианстве? Прежде были ненавистны и противны Богу, заслуживали самим именем своим Его гнев и отвержение. Уверовав же во Христа, мы оправдались пред Богом Кровию Сына Его, стали детьми Божиими (1 Иоан. 3, 1) и получили надежду на спасение. Да будет же от нас вечная благодарность Богу, «призвавшему нас из тьмы в чудный свой свет!» (1 Петр. 2, 9).
Много различных народов приходило к великому князю Владимиру! Много различных вер предлагали ему! Но Господь умудрил великого князя, Своим невидимым руководством указал ему веру истинную. Будем же дорожить православною верою, будем уважать ее уставы и требования, будем слушаться ее голоса в деле спасения! Преданность отеческой вере нужна особенно в наше время, когда много есть лжеучителей и лжеапостолов, смущающих православных христиан новыми учениями, различными сектантскими мыслями и заблуждениями.
Великий князь Владимир, приняв христианскую веру, совершенно изменился в своей жизни, стал христианином не по имени только, но и на деле. О если бы и наше христианское звание оправдывалось добрыми делами! О если бы и нам помог Господь на пути добродетели и святости. Православная вера требует от нас доброй жизни, соблюдения заповедей Божиих: без этого нет цены в нашем христианском имени, без этого мы не лучше наших предков-язычников. Будем же наблюдать над собою, чтобы исповедуемое нами учение Христово приносило добрые плоды в душе нашей, чтобы вера наша оправдывалась и возвышалась в нашей доброй жизни.
Из жития св. князя Владимира мы видели, что на выбор им истинной веры большое влияние имело богослужение и священные изображения православной Церкви. Послы русские были поражены церковною службою в Константинополе; самого князя Владимира сильно тронула картина Страшного Суда Христова. Будем и мы чаще посещать храмы Божии, будем любить службу церковную. Молитва в храме может быть и прилежнее и успешнее домашней. Здесь как молящиеся, так и церковная обстановка—св. иконы, чтение, пение и богослужебные священнодействия— отрывают нашу душу от земного, возбуждают в ней мирное, спокойное настроение и устремляют к беседе с Богом.
И для христолюбивых воинов жизнь св. князя Владимира дает назидание. Св. Владимир очень любил свое войско. Воины были для него самые дорогие и близкие люди; это были его друзья, дружина. Но отчего зависила такая тесная сердечная связь между князем и его войском? Отчего св. князь Владимир был добр и ласков к своей дружине? Оттого, конечно, что его воины были хорошие и добрые, усердные слуги княжеские; они готовы были ради его идти на всякий подвиг, на всякую опасность. Подражайте и вы, христолюбивые воины, этой верной и храброй дружине Владимировой: верно служите Царю и отечеству, будьте усердны к своим обязанностям, беспрекословно и честно исполняйте волю своих начальников. Вместе с тем не забывайте обращаться с молитвами к св. князю Владимиру: он ваш небесный покровитель и защитник. Как при жизни горячо он любил русское воинство, так и теперь всегда готов быть ходатаем за вас пред Богом, и помогать вам, своими святыми молитвами.
Сергиевского всей артиллерии собора Священник Иоанн Морев.
Original: p. 424, p. 425, p. 426, p. 427, p. 428, p. 429, p. 430, p. 431, p. 432, p. 433, p. 434, p. 435, p. 436, p. 437, p. 438, p. 439, p. 440
Тяжелые, но поучительные воспоминания священника.
(Из недавнего—прошлого).
И частными письмами, и официальными отзывами Самурский пехотный полк 1), искренно желая моего участия в освящении обновленного храма, просил меня, приехать в Дешлагар к 15 июля прошлого 1892 г.
1) Вот содержание письма и телеграммы, коими Самурский полк почтил о. Грамаковского по случаю освящения полковой церкви:
Милостивый Государь,
Отец Андрей Васильевич.
На радость 83-го пехотного Самурского полка ремонт церкви в скором времени будет окончен и полк снова удостоится слушания спасисительных для христиан служб божественных. Настоящим ремонтом, во славу и похвалу того же полка, снова обновляется и великолепно украшается все здание св. храма, история которого не оставит упомянуть о вашей таковой пастырской заботливости, каковая заботливость и послужила единственною причиною к осуществлению такого доброго и чисто-христианского дела.
Дорого ценя все это, а также сознавая многополезность бывших пастырских же трудов ваших по управлению вами этою церковию, в течение почти 7 ми лет, полк считает для себя священным долгом просить (и по поручению командира полка прошу) вас, глубокоуважаемый отец Андрей Васильевич, принять участие в освящении упомянутой церкви, каковое освящение и положено совершить до 6-го следующего за сим месяца июля.
О дне освящения ставлю себе в обязанность уведомить вас заблаговременно телеграммою.
Поручая себя молитвам вашим, прошу принять уверение в глубочайшем к вам почтении и преданности. Д. М.
Телеграмма: Празднуя сегодня освящение церкви, Самурцы шлют искреннюю благодарность своему горячо любимому духовнику-отцу, благодаря неусыпным заботам которого святое дело доведено до конца.
Подполковник Межинский.
Ввиду сердечности сего приглашения, мне особенно хотелось воспользоваться им, чтобы вместе с своими бывшими чадами по духу вознести общую молитву в том храме, в котором семилетняя служба моя, по признанию Самурцев, оставила некоторые следы. Но, к сожалению, сие оказалось невозможным, и я вынужден был отказаться от предложенной чести по нижеследующей причине: тогда именно я с своими новыми прихожанами переживал самое страдное и печальное время. Сотни каждый день умирающих от холеры в городе, ежедневные жертвы ее на Баиловом мысу, крики отчаяния на улицах, целые толпы бегущих из города жителей 1) навели такой страх на всех, что и старые и малые, и богатые и бедные устремились в храм, где, падая ниц, с воплем умоляли о прощении грехов, требуя причащения Святых Таин. Для удовлетворения сей жажды духовной, мною допущено было однодневное говение, и я вследствие того каждый день, в течение двух недель, с 7 часов утра до 9 вечера, с самыми малыми перерывами, для необходимого отдыха и исправления других треб, проводил в храме за Богослужениями, преподавая Тело и Кровь Христову и исповедывая кающихся, уготовляя их к причащению в следующий день.
1) По сведениям местной газеты «Каспий» бежало из Баку несколько тысяч жителей.
Невозможно описать всю высоту подъема и возбуждения душевных сил народных в религиозно-нравственном направлении и то перерождение христиан, каковые произвел на них страх смерти. Тем не менее должным считаю отметить некоторые выдающиеся явления из сей области.
Особенно умилительна была искренность покаяния: все почти, при исповеди, навзрыд плакали, с небывалою откровенностию исповедывали самые затаенные дела и помыслы; некоторые даже вслух, публично открывали свои тяжкие грехи и, прежде чем подойти ко мне, кланялись присутствующим, прося у них прощения. Такая сокрушенность покаяния, сопровождаемого стонами и вздохами, приводили всех в молитвенное настроение. Не мог и я, при таких обстоятельствах, оставаться спокойным исполнителем своего дела; увлекаемый общим потоком и молитвы и сокрушения, и я вместе с предстоящими и плакал, и каялся, и молился, прося у Господа Бога милосердия к грешному человечеству.
Не менее чудное и поразительно отрадное явление представлял из себя народ после принятия Святых Таин: получивши христианское утешение в таинстве и молитвах церковных, все выходили из храма в видимо-сладостном успокоении и ободрении, с надеждою на милосердие Божие, с благопокорностию воле Божией и с готовностию без страха умереть.
Кроме молитв церковных, усилены были и молитвы домашние: все без исключения жители Баилова мыса, наперерыв друг пред другом, искали посещения их с св. иконами: кроме того, при участии портового и экипажного начальства, отслужен был на площади молебен и совершен крестный ход.
В видах санитарных предосторожностей, умерших от холеры хоронили без отпевания и сопровождения священником и даже родственниками; такой порядок угнетал набожное чувство родных и еще более увеличивал страх смерти. Для подавления ропота по сему случаю, мною предложены были наставления с кафедры церковной, и затем объявлено было, что для отпевания умерших я буду выезжать на холерное кладбище. Сверх сего установлено было, немедленно по смерти кого-нибудь, близким родным приходить в церковь для служения панихиды по усопшем. Частью пастырские поучения, а главным образом молитвы по умершим—и на кладбище и в церкви—примирили население с неизбежными санитарными мерами, каковые по необходимостн применялись при погребении холерных.
Собственно прихожан портовой церкви умерших от эпидемии мною похоронено вышеозначенным порядком 37 душ обоего пола. Общее число жертв трудно привести в известность: многие больные были отправлены в городские больницы. Достойно примечания, что первыми жертвами холеры были люди порочные и преимущественно невоздержные в употреблении спиртных напитков.
Г. Баку, Баилов мыс.
Протоиерей Андрей Громаковский.
Original: p. 440, p. 441, p. 442
