Digital archive
Issue 1893, № 15, p. 471
Journal archive · External sources
Read this issue · Original in the library
Machine transcription checked against the scans by AI.
№ 15 ВѢСТНИКЪ ВОЕННАГО ДУХОВЕНСТВА. 471
рожонъ шелъ. Апостоломъ себя возмнилъ, продолжалъ казнить себя Сте-
панъ, желалъ за вѣру страдать, ну и допрыгался: въ острогъ меня упекли.
Сначала я даже радъ былъ этому: мучить, думалъ, станутъ, «сподоблюсь»..,
горькая улыбка перекосила лицо Степана. Однако ошибся: жилось мнѣ хо-
рошо, продолжалъ Степанъ, ѣды и питья было въ волю, даже въ баню
меня водили. Заходили ко мнѣ начальники, архіерей даже былъ; всѣ такъ
со мною ласково разговаривали, убѣждали, просили одуматься; а я то
окаянный или молчу бывало, или буркну что нибудь несуразное, да и упрусь
на немъ, такъ меня и оставили въ покоѣ, а потомъ скоро домой воротили».
Степанъ замолкъ и призадумался. Молчалъ и я. Догорѣвшая лампа потухла,
не было охоты зажигать ее. Вездѣ было тихо, слышались только не вда-
лекѣ равномѣрныя постукиванья сторожа въ церковную ограду, гдѣ то про-
пѣлъ пѣтухъ, откуда то издалека доносился лай потревоженной собаки.
Ночь видимо проходила: на небѣ кое гдѣ мерцали звѣзды, утренній свѣтъ,
хотя и слабо еще, просился въ комнату.—«Потомъ, продолжалъ Степанъ,
вы были свидѣтелемъ, какъ я бѣсновался»...—«Но что же тебя къ право-
славію привело? Кто просвѣтилъ тебя? Заторопилъ я Степана».—«Не сумѣю
я толково вамъ разсказать это; не знаю даже, когда собственно началось
мое просвѣтленіе.
Еще въ К., сидя бывало одинокій за рѣшоткой у тюремнаго окна, я нерѣд-
ко задавалъ себѣ вопросы: а что если я ошибаюсь, а что если и правду я волкъ
въ овечьей шкурѣ? что если я заблудшая овца, какъ меня называли право-
славные? Ужасъ охватилъ меня; я готовъ былъ бѣжать, каяться, просить
прощенія, но у меня на это духу не хватало, стыдъ удерживалъ какой то,
вѣрнѣе самъ нечистый въ лапахъ меня держалъ. Какъ не гналъ я отъ себя
эти вопросы, но они все лѣзли въ голову и нерѣдко цѣлую ночь мучили меня.
Воротился я домой; тутъ дѣла этого самаго много объявилось, завертѣлся
я, замотался и какъ бы забылся. Однако это было недолго: червякъ заползъ
уже ко мнѣ въ грудь, началъ грызть мое сердце и мучить сомнѣніями;
покоя я себѣ нигдѣ не находилъ. Придешь бывало домой изъ собранія точно
больной, сердитый, плакать хочется, а не знаешь отчего. Завалишься на
печку... заснуть бы, думаешь, а червякъ все сосетъ, да сосетъ... мысли
одна другой страшнѣе такъ и ползутъ въ голову: надъ святымъ крестомъ
ругался, образъ св. Николая прострѣлилъ..., такъ и промучаешься до утра,
не смыкая глазъ. Вотъ порѣшилъ было какъ-то разъ пойти въ собраніе да
и сказать: «братцы, увольте, я въ православіе возвращаюсь, да что вы
Report a transcription error
Loading support information…