Issue 1890, № 16

15 Августа ПЕРВЫЙ ГОД 1890 года.

ВЕСТНИК ВОЕННОГО ДУХОВЕНСТВА, ИЗДАВАЕМЫЙ ПО УТВЕРЖДЕННОЙ СВЯТЕЙШИМ СИНОДОМ ПРОГРАММЕ.

Цена годового издания, имеющего выходить 1 и 15-го чисел каждого месяца, в размере не менее 2-х печатных листов, 3 руб., с доставкою и пересылкою.

Подписка, статьи и разного рода объявления принимаются в Канцелярии Главного Священника Армии и Флота: С.-Петербург, Подьяческая ул., д. № 32-й.

№ 16 ВЫХОДИТ ДВА РАЗА В МЕСЯЦ. № 16

Original: scan 1

Часть официальная.

ВЫСОЧАЙШАЯ НАГРАДА.

Высочайшим указом, данным Капитулу Российских ИМПЕРАТОРСКИХ и Царских Орденов в 15-й день Июня 1890 года, Правитель Канцелярии Главного Священника Армии и Флотов Надворный Советник Николай Талепоровский Всемилостивейше пожалован согласно удостоению Комитета Гг. Министров, Кавалером ордена Св. Анны 3-й степени.

Original: scan 1

ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР на всеподданнейшем докладе Г. Обер-Прокурора Святейшего Правительствующего Синода о верноподданнических чувствах, выраженных почетным гражданином Павлом Ив. Долгиным в пожертвовании на устройство часовни при С.-Петербургском Сергиевском всей Артиллерии Соборе, в память события 17-го Октября 1888 г., пяти тысяч (5000) руб., в 26-й день минувшего Мая месяца, изволил собственноручно начертать: «искренно благодарю».

Original: scan 1, p. 482

Главным Священником Гвардии, Гренадер, Армии и Флотов сообщено было Г. Военному Министру о пожертвованиях в память чудесного события 17 октября 1888 года:

1. а)

   всеми служащими чинами Владикавказского военного госпиталя—запрестольного образа «Царя Славы» в металлической золоченой киоте, с лампадою, и надписью, соответствующею событию 17 октября.

2. б)

   офицерами 116 пехотного Малоярославского полка иконы «Нерукотворенного Спаса» и музыкантскою командою этого полка иконы Св. князя Александра Невского, ценою более 100 руб.

3. в)

   таковой же иконы офицерами и нижними чинами 113 пехотного Старорусского полка, стоимостью около 150 руб.;

4. г)

   всеми служащими чинами Херсонского дисциплинарного батальона, а также заключенными в оном нижними чинами двух больших, в киотах, с аналоями, икон с изображениями: Св. князя Александра Невского, Спасителя с предстоящими святыми, чтимыми церковью 17 октября и имена коих носят члены Августейшего Семейства.

5. д)

   офицерами и нижними чинами Гренадерских полков:

   • 5-го—образа-складня, с изображением Спаса Нерукотворенного, Святителя Николая Чудотворца и Св. кн. Александра Невского, в вызолоченных серебряных ризах с такою же лампадою;

   • и 8-го—образа-складня с изображением святых, имена коих носят Августейшее Семейство, стоимостью в 410 руб.

На всеподданнейшем докладе о вышеизложенном, ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР в 5 день Июня 1890 года собственноручно изволил начертать «Благодарить».

Original: p. 482, p. 483

Командующий войсками Московского военного округа, 10 минувшего июня за № 5712, донес Главному штабу, что потомственный почетный гражданин, Московский 1 гильдии купец Василий Глинский пожертвовал, в память чудесного события 17 октября 1888 года, 3000 рублей на сооружение храма во имя св. Пророка Осии в Преображенских казармах 7-го гренадерского Самогитского полка.

На всеподданнейшем докладе об этом ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР, в 6 день сего июля собственноручно изволил начертать: «Благодарить».

Original: p. 483

Распоряжение Протопресвитера Военного и Морского Духовенства.

Согласно пункту 5 Высочайше утвержденного положения об управлении Церквами и духовенством военного и морского ведомства, по сношению с Г. Военным Министром, отправляясь с 8 августа по 8-е Сентября для обозрения подведомых церквей Киевского и Московского военных округов, исполнение обязанностей Протопресвитера военного и морского духовенства, на время моего отсутствия из С.-Петербурга, возлагаю на Благочинного церквей Гвардейского корпуса Протоиерея Петра Зиновьевского.

[неразборчиво]

Original: p. 483, p. 484

Настоятель Динабургского военного крепостного собора Протоиерей Петр Пятибоков перемещен настоятелем и благочинным к Бакинской Портовой церкви. Настоятелем Динабургского собора назначен Протоиерей оного Михаил Азимов, на вакансию которого переведен священник Бакинской Портовой церкви Феоктист Брыжовский (с 20 июня 1890 г.).

Перемещенный к Керченской крепостной церкви Протоиерей Андрей Евнитский, согласно его прошению, уволен от службы; на его место к Керченской церкви назначен Благочинный церквей местных Кавказских команд, священник Владикавказской военной команды Константин Реутов; Благочинным же над духовенством церквей местных команд назначен священник Хунзахской местной каманды Николай Любомудров, с оставлением его при Хунзахской церкви (с 10 июля 1890 г.).

Настоятель Севастопольского Адмиралтейского собора Претоиерей Александр Миловидов, согласно прошению, уволен от службы; на его место Настоятелем собора назначен Благочинный над духовенством 12-й Кавказской дивизии, Протоиерей церкви 36 Драгунского Ахтырского полка Илия Новоселов, вместо которого Благочинным 12-й дивизии утвержден священник 35 Драгунского Белгородского полка Александр Илляшенко, с оставлением его при Белгородском полку (с 18 июля 1890 г.).

Исключен из списков умерший 12 июля 1890 года священник церкви Киевского военного госпиталя Николай Краснопольский. На вакансию священника к упомянутой госпитальной церкви назначен кандидат С.-Петербургской духовной академии Василий Погодин (с 17 июля 1890 г.).

Студент Нижегородской духовной семинарии Александр Анненков и окончивший курс в С.-Петербургской духовной семинарии Федор Кутузов назначены псаломщиками к церквам:

• Анненков—Рижского военного госпиталя,

• а Кутузов—Севастопольского Братского кладбища

(с 30 июля 1890 г.).

Утверждены в должности церковных старост:

• исправляющий должность интенданта Осовецкой крепости, Подполковник Иван Карнацкий—к Осовецкой крепостной церкви;

• Петровский мещанин Николай Демидов—к церкви военной команды в гор. Петровске, Дагестанской области;

• Капитан крепостной Динабургской артиллерии Михаил Алексеев—к Динабургскому крепостному собору (все трое с 10 июля 1890 года);

• и Казанский купец Михаил Данилов—к церкви Казанского военного госпиталя (30 июля 1890 г.);

Потомственный почетный гражданин Семен Палицын утвержден Ктитором Кизиль-Арватской железнодорожный церкви (10 июля 1890 г.).

Примечание. Церковные Старосты и Ктитор обязаны, при исполненении означенных должностей, руководствоваться ВЫСОЧАЙШЕ утвержденными 12-го июня 1890 года «Положением об управлении церквами и духовенством военного и морского ведомств» (Гл. V), и «Инструкциею церковным старостам».

Original: p. 484, p. 485, p. 486

ВНИМАНИЮ ВОЕННЫХ СВЯЩЕННИКОВ, И ОСОБЕННО КАНДИДАТОВ, ИЩУЩИХ ПАСТЫРСКОГО СЛУЖЕНИЯ В ВОЕННОМ ВЕДОМСТВЕ.

Высокопреосвященный Никанор, архиепископ херсонский, в известной своей беседе о значении семинарского образования, говоренной в одесской семинарии, по поводу смерти Чернышевского, касается, между прочим, вопроса и об отношении светского общества к семинаристам. Повод к этому дало суждение «Гражданина» о том, «что семинаристы ненавидят дворянство в России» (см. № 46 «Церковного Вестника» 1889 года). Как помнят наши читатели, «Гражданин» утверждал тогда, что ненависть эта имеет основание физиологическое, что кровь семинариста удивительно самобытна и не поддается перерождению при слиянии с другою кровью, что она подобна крови еврея, негра, цыгана, она сказывается чрез несколько поколений, а вместе с этим и ненависть к дворянству. Если, так рассуждал кн. Мещерский, семинарист по окончании курса идет на светскую службу, на него налагается судьбою печать семинариста, т. е. ненависть к родовому дворянству. Даже если попович обучался и не в семинарии, а в каком-либо светском учебном заведении, то и тогда он сохраняет в жизни и службе ненависть к дворянству. Первый случай газета объяснила влиянием бурсы и среды, а второй—затаенною завистью, затаенным чувством горечи от неизбежной необходимости сознавать в дворянине известные преимущества или черты. Наконец, «Гражданин» отметил еще третью особенность: один только семинарист из всех сословий и разночинцев в России ненавидит дворянство и не перерождается в дворянина кровью и духом. «Возьмите крестьянина и купца после высшего образования и брачного соединения с дворянским родом, возьмите чрез два, даже чрез одно поколение, в нем под влиянием воспитания, жизни и сношений с людьми вы находите и дворянские мысли, и дворянские чувства. Между семинаристом и дворянином немыслимо общение в мыслях, чувствах: у семинариста всегда и везде главною идеею будет—вредить дворянину».

«Я не стал бы отвечать на эту нелепость, говорит высокопреосвященный проповедник, если бы, вдумавшись, не нашел, что «Гражданин» говорит правду, только в обратном смысле, т. е., что дворянин ненавидит или лучше сказать не жалует семинариста, а семинарист, понятно, отплачивает ему отчасти тем же,—некоторою боязнью, недоверием, даже нерасположением». Для объяснения этого факта автор—проповедник становится на историческую почву и на основании общеизвестных исторических данных доказывает, что духовное сословие с древнейших времен всегда преимуществовало пред другими сословиями в отношении образования, давая государственных деятелей на всех поприщах, что в то недавнее сравнительно время, когда дворянские школы отличались легкими и приятными программами (до 60-х годов), семинаристы в своих бурсах слушали лекции на латинском языке.

Как же, продолжает он, прикладывалась к жизни эта сравнительная образованность семинариста-бурсака и барича-дворянина? Можно ли ставить в уровень их жизненную судьбу? Во-первых, обратно здравому смыслу, барич дворянин получал патент на образованность от самой колыбели, как и обратно семинарист патент на необразованность с самого детства, будь он впоследствии семи пядей во лбу, будь он сам граф Сперанский. Этот патент образованности давали хорошие дворянские манеры, которые большинству семинаристов не даются целый век. Целый век на них лежит печать семинариста, часто и бурсака. О хороших манерах, как прирожденном дворянском патенте на образованность, скажем когда-либо в другой раз.

Что семинарист не имел ненависти, что напротив питал пристрастие к дворянству, это видно из того, что семинаристы всегда, кто мог, кто находил случай, особенно же чрез университеты, всегда усиливались уйти из своего сословия в дворянское. Когда в 60 годах раскрылись двери университетов настежь и для семинаристов, то вблизи университетских центров некого стало рукополагать во священники. Но дворянин в свою очередь в прежнее время теснил семинариста и не давал ему ходу, на которой тот имел право по своему образованию. Припомним, что в морское ведомство семинаристы, до царствования Александра II, не поступали совсем, за исключением карьеры флотских врачей. В военно-сухопутном ведомстве семинарист-офицер был крайняя редкость. Были в гражданских офицерских чинах, как во флоте, так и в сухопутном войске, только медики. Зато медицинский персонал состоял чуть не исключительно из семинаристов, из поповичей. Но светские военные и тех, несмотря на их сравнительно высокое образование, допускали в свою среду в качестве людей, носящих особую печать. Военных чинов им не давали; военных мундиров и эполетов, до царствования Александра II, также. Семинарист в военно-сухопутном ведомстве почти не мог быть офицером, но сдаточными солдатами их бывали тысячи. Не говорим про бироновское время. Наборы между поповичами бывали во все царствования до 30-х годов настоящего столетия. И нехорошо говорит «Гражданин», что «дворяне не по приказу и не за награду, а по дворянскому долгу чести и любви к родной земле, предлагали свою службу престолу и отечеству всею вольною и благородною душою, дворянин с открытою грудью, а семинарист с доносом, клеветою и наветом»! Нехорошо. Престолу и отечеству на Руси служили верно и нелицемерно до пролития крови, до положения живота не только дворяне, но и крестьяне, и семинаристы и все. Дворянин, да, часто служил «и вольною душею», а семинарист служил, как и крестьянин, по призыву, но служил все же верно и нелицемерно, до положения живота. Дворянин служил якобы не за награду, а все же все награды, до чина фельдмаршала и генералиссимуса и до первостепенной георгиевской звезды и ленты, сыпались единственно на дворянство. А что же сыпалось на сдаточного семинариста, который тянул солдатскую лямку 25 лет, с надеждою дослужиться до унтер-офицера в отставке и много-много, что до солдатского георгиевского креста? Дворянам же доставалась и историческая слава. А многие ли из миллионов солдат и семинаристов, на брани живот свой положивших, достигли исторической славы?

Лучше ли была доля семинаристов, которые выходили в гражданскую службу? Лучше, да. К несчастью для них, на них лежало несмываемое пятно—семинарская печать.

Что такое эта семинарская печать? Нечто весьма почтенное, похвальное, поощряемое и весьма нужное в духовенстве, требуемое исторически воспитавшимися вкусами нашего православного-русского народа, вкусами даже самого дворянства, чтобы духовный питомец, кандидат на священнослужителя, приобретал и носил тип церковника. Вот просит священнического места светский учитель, или даже семинарист. А глядишь, он буквально не умеет правильно перекреститься. Он буквально не умеет преклонить голову и грудь в поясной поклон. Он буквально не умеет, не привык делать земные поклоны, явно никогда их не делал. Он является к архиерею и стоя отставляет одну ногу от другой, руку держит за пазухою, или сзади, одну или даже обе, или же складывает руки на груди, подражая Наполеону I. Знайте, что из такого в священстве добра не будет. Он закрутил усы, подражая Наполеону III, или же подвил барашком, или же обрился по-североамерикански, выбрив баки и усы и нижнюю губу, или же пустил экспаньелку, или же расчесался по-аглицки с заботливым пробором даже на затылке. Он ходит по церкви бесстрашно, задрав голову, стучит каблуками, перед престолом не преклоняется. У архиерея нарочно стучит дверью, особенно при выходе, объясняется требовательно и непочтительно. Поверьте, не будет добра из такого человека в священстве. Он одет в коротенький пиджак, расстегнутый или же небрежно забранный на одну пуговку; он носит на себе бойкий задорный вид, который явно сквозит самомнением, что-де он делает честь церкви, предлагая свою персону на смиренное церковное служение. Не верьте такому юноше, плохой из него священник выйдет. Будет и в священстве ездить по железным дорогам с сигарою или папироскою во рту, будет в селе носить штиблеты и т. п. напоказ, какой-либо модный цилиндр, какое-либо хитро скроенное пальто, будто бы рясу, с бархатными отворотами, с совершенно открытыми воротничками, широко откинутыми по-детски, или же поднятыми до ушей и кончика носа. Поверьте, ненавидит наш народ таких попов-фатов, таких попов-фертов и презирает и отвращается их. Не созидатели они своего дела, не служители своего призвания, а разрушители. Поверьте, таких фатов и фертов отвращаются и дворянство и в войсках офицерство. А вес у всех и везде имеет тот священник, который больше или меньше олицетворяет собою тип служителя Божия, вышеописанный лик, лик по меньшей мере степенности, невертлявости, незаносчивости, лик смирения и молитвенной самособранности. Таковые любимые священнослужители во всех концах св. Руси, в городах и весях, в мужицких хатах, в барских палатах и в царских дворцах. Священнослужитель обязан усвоить и носить свой особый тип, тип облюбленный православным народом, выработанный церковною историею, волею-неволею прививаемый нашей молодежи в наших школах. Но этот же тип совсем не идет к баричам в барских палатах. Вообразите вы молоденького красавца, кавалергардского офицера, который вчера пребойко отплясывал мазурку на большом бале в первой паре; а сегодня в Исаакиевском соборе, на виду у всего собрания военных и гражданских чинов, преусердно и преловко по-староверчески отбивает земные поклоны, в том же белом мундире, во вчерашних же белых невыразимых. Да он их замарает. Да его засмеют, и офицерство судом чести попросят выдти в отставку за унижение, если не за оскорбление мундира... когда к крайнему прискорбию наблюдается, что юное офицерство, в казенные случаи посещения соборов, совсем перестает даже креститься. Куда это мы идем, русские люди?!

Эта якобы семинарская печать, а в сущности печать церковности, пристает к нам с раннего детства. Пристает потому, что мы, огромное большинство поповичей,—теперь вот начинают появляться невероятные образцы поповских детей, которые вовсе не приучены к церковности, которые не знают никаких домашних молитв, т. е. никогда не молились,—а мы участвовали в молитвословиях наших отцев с раннего детства, от колыбели. Школа до выхода из академии прививала ту же печать. Что же мудреного, что эта печать к нам пристала и снять ее нельзя до гроба и могилы. Конечно, эта печать—высокое достоинство, высокое отличие раба Божия.

Но свет смотрит иначе чрез свои светские очки. И вот иной больше или меньше с детства по призванию раб Божий, а по склонности -- жадный карьерист, желая нахватать, как нахватывают дворяне, чинов и орденов, оставляя свое смиренно-приниженное скудохлебное духовное звание, вступает в более или менее высокий, но светский свет. Увы! Там на нем семинарская печать лежит, как печать если не проклятия, то отвержения. Настоящие бары его к себе дальше прихожей не пускают. Все усмехаются. В обществе видят его с улыбками жалости. Да он и беден, и нищ, и дурно одет, ноги и руки грубые, спина как у простеца, никакой стати. Храни Бог, если он натянет на себя злосчастный фрак, в изысканно-модном одеянии он выглядит еще забавнее. Несколько простят ему, если он по костюму постоянно показывает безупречную безукоризненность.... Но кто из нашей братьи к сим доволен? Потому-то они и обречены на всегдашнее изгнание из общества хорошего тона, или же служат там посмешищем, вроде Василия Кирилловича Третьяковского у какого-нибудь совершенно невежественного Волынского, который без зазрения совести по-барски удостоивал даже пороть его розгами и бить из собственных вельможных рук пощечинами, помнится, уже члена академии наук. Говорим все о былом времени. Впрочем, в том же тоне, хотя, быть может, и не так сурово, бары обращались с семинаристами и в позднейшее время, даже с самыми даровитыми, сведущими и работящими. До каких должностей их допускали? В провинции до последних дней царствования императора Николая I допускали (за единичными исключениями) до писца и столоначальника, до секретаря и губернаторского делопроизводителя, в старые годы никогда до вице-губернатора, никогда до губернатора. В последнее время я знал двух вице-губернаторов из семинаристов, что с своей стороны они тщательно скрывали; не знал ни одного губернатора, тогда как знаю одного—сына придворного певчего, хорошего губернатора, он же и хороший человек. В Петербурге в старые годы, не знаю, достигали ль семинаристы до звания начальников отделений. В царствование Александра I мы знаем одного семинариста, который пробился в первые ряды государственных чинов,—именно графа Сперанского. Но сколько славная, столько же и печальная судьба его известна. При Николае I мы знали из семинаристов министра финансов Вронченку и одного директора департамента Оржевского. Даже в ведомстве Св. Синода у Обер-Прокурора графа Протасова все директоры генералы были из дворян, а семинаристы не шли дальше обер-секретарей. И вот только в освободительное царствование Александра II семинаристы уже в значительном числе прошли в высшие ряды государственных деятелей. Какая же была доля остальных? Чернорабочая. Семинарист искони был делец, вьючное в канцелярии животное, на нем высшие чины ездили, его погоняли, чуточку по-бурсацкому рангу и награждали, но в ряд с собой не пускали.

Было ли духовенство враждебно дворянству? Нет, оно было подобострастно. Были ли семинаристы, служащие по гражданскому ведомству, враждебны своим надменным и в большинстве невежественным патронам, примерно этим губернаторам из гвардии полковников, которые умели с пышным росчерком только подписать свое имя, нимало не смысля в заведываемых делах, или этим председателям палат, которые появлялись в присутственные камеры на закате солнца, чтобы поскорее только подписать беловые бумаги, подложенные вице-председателем или секретарем семинаристом, чтобы поспешить на званный обед, там на вечер, на карты и т. д.? Нет, ни одного на своем веку я не видел враждебного. Но видел сотни и тысячи примеров обратного, видел это повальное явление во всех отщепенцах нашего звания, начиная от коллежских регистраторов до тайных и действительных тайных советников. Все стыдятся своего духовного происхождения. Пусть и не стыдятся в душе. Но положительно все стараются всячески скрыть свое духовное происхождение. Значит, свет, в котором они теперь вращаются, не выносит людей не своего круга, не своей крови, не своего воспитания. Свет нас не жалует и гонит, а не мы его.

Непонятно, почему это, в каких видах защитник дворянских интересов «Гражданин» заговорил так жестоко против семинаристов именно теперь. Вероятно, есть цель какая-либо. Не чувствует ли он, что семинаристы стали протискиваться уже в числе довольном, уже в первые ряды государственных чинов? Да и то еще сказать, протискиваться туда и нельзя. Их приглашает высшая власть, как благопотребных государственных деятелей. Легко сказать, ворочающий достоянием России, а частью и Европы министр финансов Вышнеградский семинарист. Не сам туда толкался на эту высоту, пригласили, чтоб спасать Россию от плохих обстоятельств. И подите же, семинарист, а справляется с таким делом, для которого не оказалось годного дворянина. Министр финансов Вронченко также был семинарист. Во второстепенной сфере семинаристов в ход пустил граф Д. А. Толстой, несмотря, что сам же издевался над старою семинарскою школою. Окружавшие его в Синоде генералы все принадлежали к старой семинарской школе. Попечителей учебных округов он понаделал также из семинаристов. Не чувствует ли «Гражданин», что семинарист, взяв ход, станет сильным совместником дворянства на служебном поприще? Не мечтает ли он воротить нас ко временам Екатерины II, когда баричи записывались в гвардии капитаны уже с колыбели; когда все прочие, кроме баричей, обречены были тянуть лямку только рядовых? Сохрани Бог. История не делает попятных скачков. Пусть «Гражданин» помнит изречение умного дворянина же, что у нас мужицкое царство, т. е. всенародное, опирающееся на весь народ царство.

Беседа высокопреосвященного Никанора, о степени интереса которой читатели могут заключить по сделанной выдержке из «Херс. Еп. Ведомостей», перепечатана была на днях в одной одесской газете и таким путем сделалась известной остальной светской прессе, которая не замедлила по поводу ее высказать свое мнение. Между прочим, газета «Новости» не одобрила того, что на церковной кафедре допущена полемика—и притом с такою газетою, как «Гражданин», славящийся отсутствием здравомыслия на своих столбцах. Но что же делать, если необходимо считаться и с «Гражданином», имеющим единомышленников в известных сферах? А благодарность духовенства к преосвященнейшему архипастырю за его защитительное слово не была бы меньшею, если бы это слово произнесено было и с церковной кафедры... Но дело в том, что церковная кафедра фигурирует в заметке «Новостей» вследствие неясного представления этою газетою различия между церковною проповедью и внебогослужебными собеседованиями: в заголовке беседа высокопреосвященного Никанора на стр. 353 «Херс. Епарх. Ведомостей» № 12—13 прямо сказано, что она составлена «для одесской духовной семинарии, по случаю храмового ее праздника, для внецерковного собеседования (¹).

(¹) Из Церковного Вестника № 30 текущего года.

Original: p. 486, p. 487, p. 488, p. 489, p. 490, p. 491, p. 492, p. 493

Часть неофициальная.

ВНЕБОГОСЛУЖЕБНАЯ БЕСЕДА С ЧИНАМИ ПОЛКА ОБ ОБЩЕМ ЦЕРКОВНОМ ПЕНИИ.

Я замечаю, братие, что с уходом в запас прошлою осенью старых абхазцев и с поступлением в полк новобранцев, наше общее церковное пение как-то не ладится. Не ладится оно потому, что вы, новобранцы, не принимаете в нем живого участия, держитесь особняком; нет у нас единодушия, согласия, а без этого, как сами знаете, никакое дело не спорится. Между тем общее церковное пение—великое дело; оно имеет много преимуществ пред пением клиросным; вот мы и побеседуем сегодня об этом. Собрались вы, братие, под знамена Абхазского полка с разных концов нашей обширной родной нам России; вас связывает, объединяет и роднит ваша солдатская служба Богу, Царю и Отечеству; ваш полк—как большая семья, а для этой семьи великое счастье и большая польза уметь едиными устами и единым сердцем славить Господа Бога, благо и храм у нас есть свой полковой. Многие из вас не принимают участия в церковном пении не потому, чтобы охоты не было к пению, а потому что не сознают пользы этого святого дела и от непривычки как бы стыдятся этого; вы привыкли думать, что пение в храме Божием дело церковников, что вы не умеете, не знаете как петь по-церковному. Между тем дело это нетрудное и для души полезное. Рассудите сами. Собрались вы в один полк, как я сказал уже, из разных мест России; есть между вами великороссы, малороссы, литвины, мордовцы, черемисы; есть поляки, немцы, евреи и татары; есть между вами много таких, которые не только не умеют хорошо говорить по-русски, но даже и речь русскую едва-едва понимают; однако же в какие-нибудь два-три месяца, под руководством песенников, все выучиваются петь полковые песни, многим из вас совершенно чуждые и непонятные, как по напевам, так и по содержанию. Далее, по заведенному издавна в полку порядку, солдаты православные должны петь утром и вечером некоторые молитвы. Поют они сначала под руководством старших солдат, поют слабо, нестройно, но потом слух их постепенно привыкает, слова запоминаются и пение устанавливается стройное и дружное.

Вот и сегодня пред началом нашей беседы вы довольно стройно пропели «Царю Небесный» и «Отче Наш», и, как сами знаете, дело это нетрудное, а между тем оно для Бога приятное и для души полезное. Апостол Павел убеждал христиан своего времени, чтобы они исполнялись духом, «глаголюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных, воспевающе и поюще в сердцах своих Господеви» (Еф. 5, 19). Древние христиане так и делали: при каждом богослужении они все участвовали в пении. Видите, братие, обычай петь целым собранием ведет свое начало еще со времен апостольских. Поразмыслим теперь целым нашим собранием, чем общее церковное пение лучше пения клиросного. Потребность петь и выражать посредством пения свои мысли и чувства дана природе человеческой самим Богом. И никаким музыкальным инструментом человек не может так полно выразить своих чувств, как пением. Поэтому-то православная Церковь, прекрасно понимая свойства души нашей, установила каждое богослужение сопровождать пением. Так как песнопения при богослужении выражают радостные и печальные чувства, то и пение в церкви изменяется: то оно бывает радостное и торжественное, то умилительное и печальное. Сравните напевы церковные в страстную седмицу и в дни Св. Пасхи: в первом случае печальные напевы вызывают сокрушение сердечное, слезы, во втором—торжественные напевы пасхальной службы вызывают совершенно противоположные чувства: вы невольно проникаетесь радостью, торжествуете со всею церковью. Такое неотразимое действие производит на нашу душу пение, если мы даже не принимаем в нем личного участия. При общем же церковном пении это действие бывает еще сильнее. Присутствующий при общем пении, если бывает иногда и нерасположен сначала, невольно возбуждается и увлекается религиозным чувством, у него является искреннее желание молится; сам того не замечая, начинает подпевать и сильнее и сильнее возбуждается пред Богом молитвенное настроение. О, какие сладкие и блаженные чувствования испытывает в это время человек! Является какое-то особенное благоговение, умиление, любовь к Богу, любовь к ближним, а под влиянием этого святого чувства наша душа примиряется со всякими житейскими невзгодами: всякая обида, всякое горе забывается. Пораспросите у своих старших товарищей: они вам скажут, как располагает и влечет в молитве дружное и стройное общее церковное пение; пение сотни голосов, увлекало даже случайных посетителей нашей полковой церкви, которые охотно принимали в нем участие; они вам скажут, как во время наших спевок в казармах, пением православных песнопений увлекались солдаты—католики и лютеране, а некоторое из них и теперь посещают полковую церковь и принимают участие в пении. Далеко не такое благотворное действие имеет на присутствующего во храме пение клиросное. С детства прислушались вы к церковным напевам. Если вы не принимаете в пении личного участия, оно не возбуждает в вас такого сильного религиозного чувства, не будит соревнования к славословию Господа Бога во псалмех и пениих и песнех духовных, у вас является скука и желание уйти из храма до окончания службы церковной, что, как я замечал и делают некоторые из вас. Таким образом, братие, сравнивая общее церковное пение с клиросным, мы усматриваем, что общее пение возбуждает к молитве и приучает искренно молиться; но этого мало: общее пение научает и правильно молиться, ибо оно способствует заучиванию и усвоению поющими молитв, церковных песнопений, а вместе с этим помогает скорее запоминать самый порядок и строй церковных служб, так как молящийся сам непосредственно принимает участие в богослужении, а не остается посторонним зрителем и слушателем церковных служб, как это бывает при клиросном пении. Вот, братие, сколько преимуществ имеет общее церковное пение пред пением клиросным. Я прошу вас, братие, оставьте ложный стыд, будьте смелее, имейте больше усердия и ревности; приучайтесь, прислушиваясь к пению старших товарищей и, верьте мне, вы скоро полюбите это святое дело. Пользу вы будете иметь несомненную. Даст Бог окончите царскую службу, разойдетесь по домам и разнесете свои благие познания и, может быть, и других научите тому, чему научились вы сами в своей полковой церкви. Теперь укажу вам, как вы должны стоять в храме во время богослужения. В прошлом году мы устраивались так. Чины учебной команды, предварительно подготовленные как люди более способные и опытные пели среди церкви, под руководством полкового церковника, окружающие чины полка, прислушиваясь подпевали за этой группой. Практика прошлого года показала однако некоторые неудобства такого порядка. Именно, стоящие вдали или же вовсе не пели, боясь сфальшивить или же пели неверно, мешали другим и нарушали общую гармонию. Я просил полковое начальство сделать распоряжение, чтобы чины полка располагались в церкви по батальонам, на четыре группы. Чинов учебной команды я разделю поровну между батальонами с старшим или регентом во главе. Полковой церковник, как регент, будет стоять среди церкви поближе к солеи на небольшом возвышении, как это делается в учебной команде во время спевок, и будет руководить всеми предстоящими и поющими. При таком порядке, друзья мои, я надеюсь, мы достигнем стройного и благолепного пения. Имейте только, прошу вас, больше усердия к этому святому делу, имейте больше веры в свои силы и способности, учитесь, прислушиваясь к пению товарищей, и вы скоро и легко преодолеете кажущиеся вам трудности. Пойте Богу нашему, пойте, пойте Цареви нашему пойте, яко Бог Царь всей земли; пойте все разумно (Пс. 46, 7—8), говорит царь Давид. Пропоем же, братие, в заключение нашей беседы всем собранием молитву Божией Матери, да поможет Она нам в наших добрых делах и начинаниях!

160-го пехотного Абхазского полка Священник Иоанн Яроцкий.

Original: p. 494, p. 495, p. 496, p. 497

РЕЧЬ ПРИ ОСВЯЩЕНИИ НОВОГО ВОЕННОГО КЛАДБИЩА В РИГЕ.

Кладбище в переносном смысле именуется Божиим полем; прилично ли ему, однакож, такое название? На обыкновенном поле посевы дают урожай, более или менее обильный, и иногда такой, что, по слову Спасителя (Иоан. 4, 36), радуется и сеющий и жнущий, так как тому и другому есть, чем прожить до следующего урожая; а Божие поле только принимает свои страшные посевы, только требует все новых и новых, и никогда не возвращает, поглощая их, как в бездонную пропасть. Казалось бы, поэтому, что кладбищу приличнее называться кладовою смерти, которая ежеминутно своей губительной косой, потрясая над каждым из нас, не исключая молодых, здоровых, сильных, дает иным только временную отсрочку от уплаты рокового ей долга преклонить главу под удар ее, и на кладбище складывает свои жертвы; и это поле, то и дело, только оглашается стонами, только орошается слезами потерявших дорогое существо: отца, мать, мужа, жену, любимое дитя и пр. единственную подпору, или утешение в жизни. Но напрасны все стоны, все слезы; никогда не отзовутся нам усопшие оттуда, из этой подземной кладовой, не пришлют даже весточки хоть с каким-нибудь выходцем с того света: где они? каково им там живется? помнят ли о нас? безмолвны их могилки, не выдают своих тайн, непробуден сон спящих; и такова будет до скончания века участь человека: отнеле же бо отцы усноша, вся тако пребывают от начала создания (2 Петр. 3, 4). Судя по-человечески, не видно нигде, не предвидится никогда просвета в этом смысле, и всякий земнородный вправе взывать: плачу и рыдаю, егда помышлю смерть! а помышлять об этом должен каждую минуту.

Тут певчие запели: Богоявления Твоего, Христе, к нам милостивно бывшего, Исаия, свет видев невечерний, из нощи утреневав, взываше: воскреснут мертвии, востанут сущии во гробех и вси земнороднии возрадуются (5 песнь канона Великой Субботы).

Да, вот он где желанный просвет, весточка с того света, притом неоднократно подтвержденная пророками, апостолами, даже Самим Тем, пред очима которого вся тварь обоих миров, и здешнего и замогильного, нага и объявлена (Евр. 4, 13), Самим Сыном Божиим; а вместе и разгадка, почему кладбищу прилично название Божия поля: воскреснут мертвии, востанут сущии во гробех! Наши тела в свое время выйдут из недр земных, подобно посеянным зернам, станут многоплодными колосьями, освободившись от всех плотских своих немощей и тленности (1 Кор. 13, 44), облекутся в такую красоту, о которой мы ныне и понятия иметь не можем, по слову писания: не у явися, что будем (1 Иоан. 3, 2). Когда это будет? Нам не дано знать; Господь признал это неподлежащим области наших знаний (Деян. 1, 7), но нам дано знать, что это востание последует не раньше и не позже (2 Петр. 3, 9), как хозяин мира благоусмотрит, что пришла пора пройти лютой зиме скорбной жизни человечества и наступить весне обновления природы физически и нравственно (2 Петр. 3, 13). Долгонько, но только для нас, а не для Бога, для которого и тысячелетия значат меньше, чем день един (2 Петр. 3, 8). Притом же,—вспомним,—ведь и простые зерна, недрам земли вверяемые, прежде нежели взойти, вырость, преобразиться, к радости хозяина, в тучные колосья, должны известное время пробыть и погнить в земле, а иные пробыть там в мертвенном состоянии, под сугробами снегов, целую зиму.

И как хозяин земледелец собирает с поля свой урожай в житницу, так Господь Бог соберет нас со своих полей в житницу Свою,—в Царствие Небесное. Единожды и представлялась человечеству возможность жить и на земле, как в Царствии Небесном, не поступая предварительно посевом на Божие поле, т. е. не проходя сквозь царство смерти; но враг нашего счастья повредил нам; и только Господь, по бесконечному своему милосердию, уготовал для нас новый град (Евр. 11, 16), врагу недоступный, в иной стране, в которую, однакож, можем проникнуть только путем могилы, как своего рода подземным ходом под неприятельскую твердыню.

И вот тогда-то, как прозревал Бож. Исаия, пророчески созерцая невечерний свет Богоявления Христова, вси земнороднии возрадуются; тогда-то мы водворимся во благих, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная,—соединившись, чтобы затем никогда уже не расставаться, с дорогими нашему сердцу существами, которых горько оплакивали, опуская в недра Божьего поля; тогда-то на лоне любви Отца Небесного, в сообществе Св. Ангелов и всех Святых, от века Ему благоугодивших, в невечернем дни Царствия Его, начнется и не кончится наш общечеловеческий светлый праздник. Все будут участниками его,—все, кто только стремился к нему неуклонно путем исполнения христианских своих обязанностей; исключены будут только те, кои жизненный свой путь совершили иначе; потому что в очах Божиих, как первые суть пшеница, достойная сбора в небесную житницу, так последние суть плевелы, с которыми Он, хозяин мира, и поступит, как с плевелами. Вот об этом-то мы всякий раз, при виде Божьего поля, при воспоминании, что рано ли, поздно ли, а все-таки неизбежно пойдем в борозды его, должны крепко заботиться,—о том заботиться, чтобы пшеницею быть Божиею, а не плевелами Его поля.

Помолимся же с чувством отрадного упования на будущее воскресение мертвых, чтобы Господь Бог с небесной высоты своей послал свое благодатное освящение сему полю, чтобы все те воины, коим свыше предназначено быть семенами его, во всерадостный для земнородных день всеобщего воскресения, услышали из уст Праведного Судии, яко верные слуги Веры, Престола и Отечества, отрадный Его призыв: приидите ко мне труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мар. 11,28). Помолимся кстати и о том, чтобы и каждый из нас, в каком бы звании и состоянии ни проходил путь временной жизни, на каком бы Божием поле ни пришлось ему сложить свои кости, при отшествии из сего мира в иной, где для достойных уготован Господом иной град, для нашего блаженного пребывания, мог апостольскими словами воззвать: подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох, прочее соблюдется ми венец правды, его же воздаст Господь любящим Его (2 Тим. 4, 7) Аминь.

Благочинный 29-й пехотной дивизии, Протоиерей Иоанн Попов.

*

Original: p. 497, p. 498, p. 499, p. 500

Разные известия.

СТОЛЕТНИЙ ЮБИЛЕЙ 11 ГРЕНАДЕРСКОГО ФАНАГОРИЙСКОГО ПОЛКА.

25 мая сего года исполнилось сто лет со дня сформирования графом А. В. Суворовым-Рымникским 11 гренадерского Фанагорийского полка. Государь Император, в ознаменование особого Своего Монаршего благоволения за верность и преданность Престолу и Отечеству, Всемилостивейше изволил пожаловать полку ко дню этого радостного события новое полковое Георгиевское Знамя с юбилейною к нему лентою. Эти два события: пожалование знамени и столетний юбилей сформирования полка и были торжественно отпразднованы 24 и 25 мая.

24 мая в 5 часов вечера в полковой церкви было совершено торжественное всенощное бдение. Церковь была роскошно убрана тропическими растениями, особенно же выделялся иконостас, весь украшенный гирляндами из живых цветов. Богослужение было совершено в присутствии чинов полка и высшего военного начальства. По окончании богослужения с полковой церкви, все присутствовавшие во главе с Его Высокопревосходительством, Командующим войсками Московского военного округа генерал-адъютантом А. С. Костанда отправились в помещение офицерского собрания, где назначена была церемония прибивки новопожалованного знамени к древку. По прибытии в собрание Командующего войсками Командир полка Полковник Н. Н. Вишневский подал Его Высокопревосходительству на серебряном блюде серебряный молоток. Его Высокопревосходительство, приняв молоток и осенив себя трижды крестным знамением, прибил первый гвоздь. За ним подходили для прибивки знамени другие начальствующие лица, все служащие в полку гг. офицеры и даже избранные нижние чины, и эта церемония продолжалась до тех пор, пока не был прибит последний гвоздь.

На другой день, 25 мая, Божественная литургия началась в 9 часов утра. Пел хор полковых певчих. По окончании литургии Командующий войсками генерал-адъютант А. С. Костанда, Командир гренадерского корпуса генерал-лейтенант Малахов, Начальник штаба округа генерал-лейтенант Духовской, Начальник 3 гренадерской дивизии генерал-лейтенант Бискупский, Командир 1-го армейского корпуса генерал-лейтенант Данилов и прочие начальствующие лица отправились в лагерь (в 4-х верстах от Рязани), где все уже было готово для совершения обряда освящения знамени: была устроена церковная палатка, около нее был построен полк. Ровно в 12 часов началось торжество. Обряд освящения знамени совершал Высокопреосвященный Архиепископ Рязанский и Зарайский Феоктист в сослужении Епископа Михайловского Феодосия и духовенства полкового и епархиального. По освящении знамени, окроплении святой водой всего полка и приводе к присяге полковым священником всех чинов, Преосвященный Феоктист, вручая новоосвященное полковое знамя Командующему войсками, обратился с прочувствованным приветствием ¹) к начальствующим и войскам и «в знамение искренних благожеланий» благословил полк святой иконой Романа Ольговича, благоверного князя Рязанского. После окончания церковного чина к командиру полка подошла депутация во главе с городским головой г. Голубевым, которой от лица городского общества обратился с приличной случаю речью и подал на серебряном блюде хлеб и соль и икону святителя Василия, Рязанского Чудотворца. Обе иконы переданы ныне в полковую церковь.

Торжество закончилось обедом, на котором, кроме высшего начальства, чинов полка, представителей города и других приглашенных, присутствовало духовенство во главе с Рязанским Архиепископом Феоктистом. Во время обеда полк был осчастливлен телеграммой Государя Императора нижеследующего содержания: «от души благодарю и поздравляю Фанагорийцев с 100-летним существованием и конечно вполне уверен, что полк всегда будет достоин своей исторической славы. Пью за здоровье Суворовских гренадер. Александр». С благоговейным трепетом полк выслушал эту милостивую поздравительную телеграмму Монарха. Раздался гимн и воздух огласился несмолкаемыми криками ура!

Сообщил священник 11 гренадерского Фанагорийского полка Николай Курдиновский.

1890 г. 19 июля, г. Рязань.

¹) Речь преосвященного помещается ниже.

Original: p. 500, p. 501

ПРИВЕТСТВИЕ, ОБРАЩЕННОЕ К 11 ГРЕНАДЕРСКОМУ ФАНАГОРИЙСКОМУ ГЕНАРАЛИССИМУСА КНЯЗЯ СУВОРОВА ПОЛКУ, ПРИ ОСВЯЩЕНИИ ВЫСОЧАЙШЕ ПОЖАЛОВАННОГО ЕМУ ЗНАМЕНИ, ПО СЛУЧАЮ СТОЛЕТНЕГО ЮБИЛЕЯ ЕГО СФОРМИРОВАНИЯ ГРАФОМ А. В. СУВОРОВЫМ-РЫМНИКСКИМ.

Христолюбивые доблестные воины, составляющие испытанный в воинских доспехах гренадерский Фанагорийский бессмертного шефа Генералиссимуса князя Италийского, графа Суворова-Рымникского полк!

Совершив по чину церковному освящение Высочайше дарованного полку знамени, обращаюсь к вам и с приветом по случаю празднования полком столетнего юбилея своего сформирования и с кратким словом назидания по тому же случаю.

Ваш полк в течение столетия принимал участие в разных сражениях с неприятелем и грудью одерживал победы, разнообразно проявляя воинский героизм, вкорененный в него бессмертным первым шефом его графом Суворовым. Сохранение полком своего знамени, дарованного ему в Бозе почивающею Государынею Императрицею Екатериною II, чрез целое столетие и до настоящей минуты, стяжало полку уважение и полковую славу.

Ныне, в присутствии высших своих начальников и пред лицем всевидящего Бога, принимая новое освященное полковое знамя, вы произнесли присягу и присягою обязались сохранить его в целости и чести и высказали готовность подвергнуться воинской строгости в случае, если бы, от чего да сохранит вас Господь, знамя утратилось из рук полка, или как-либо умалилась слава его. Живо и всегда помните это ваше геройское обязательство.

Для того, чтобы и впредь всегда быть вам воинами решительными, неустрашимыми, храбрыми и броненосными, старайтесь согревать, сохранять и умножать в себе несомненную и непоколебимую надежду на Господа Бога и твердо веровать, что Бог глубоко верующих в Него воинов ведет к победам. Старайтесь быть беспредельно покорными и послушными вашим воеводам и всем начальникам. Силу власти составляет повиновение. Верою и грудью служите Царю и Отечеству,—и ваши труды и подвиги для отражения и поражения врагов Отечества будут вменены вам Святою Церковью в духовную послугу ей самой.

Как предстоятель Рязанской Церкви, от лица ее призываю вам, храбрые и христолюбивые воины, Божие благословение и дальнейшее ратное служение ваше Царю и Отечеству и прошу вас принять от меня, в знамение моих искренних вам благожеланий, сию святую икону—святого Романа Ольговича, благоверного князя Рязанского (память его 19 июля). Он было глубоко верующий христианин и храбрый воин. Он, претерпел за Христа многие скорби и жестокие страдания в Орде от Хана Менгу-Тимура, но нимало не ослабел в непоколебимом исповедании христианской веры. Небесное предстательство его за вас да пребудет во благословение Божие вам, храбрые воины, отныне и до века.

Феоктист Архиепископ Рязанский и Зарайский.

1890 г. 25 мая, г. Рязань.

Original: p. 502, p. 503

НОВЫЙ ХРАМ ПРИ ВРЕМЕННОМ КРАСНОСЕЛЬСКОМ ВОЕННОМ ГОСПИТАЛЕ.

Июля 10-го дня, в Красном Селе, Протопресвитер Военного и Морского духовенства, в сослужении с протоиереем Морской военно-исправительной тюрьмы Г. Ив. Фалютинским, дежурным (по лагерю) гвард. священником Н. П. Ливенцовым и местным приходским духовенством, торжественно совершил молебствие на поднятие св. крестов и колоколов на новоустроенный при Красносельском госпитале храм, а 16 июля, в понедельник, им же совершено и освящении этого храма, в сослужении с благочинным военно-армейских церквей с.-петерб. и новгород. губерний, прот. А. А. Ставровским и некоторыми из вышеозначенных духовных лиц. На молебствии, как и на самом освящении храма изволил присутствовать Его Императорское Высочество, Главнокомандующий войсками Гвардии и Петербургского военного округа Великий Князь Владимир Александрович с Августейшею Супругою Мариею Павловною; находились при этом начальник штаба С.-Петербургского округа Г. Л. Николай Иванович Бобриков, и многие другие генералы, штаб и обер-офицеры, весь служебный персонал госпиталя и немалое число посторонних богомольцев, несмотря на будние дни. После освящения храма, 16-го июля, духовенство, лица, участвовавшие в сооружении храма своими пожертвованиями и трудами, почетные гости и служащие при госпитале были приглашены в квартиру заведывающего госпиталем полковника Всеволода Никаноровича Смельского на завтрак.

Постройка этого храма началась с первых чисел апреля сего года; храм—деревянный, устроен в русско-византийском стиле; вместимость его—почти на 500 человек, что вызывается и прямою необходимостью, так как в летнее время одних больных бывает иногда в госпитале до 600 человек. Храм этот построен на месте прежнего, также деревянного.

Новый храм устроен на доброхотные пожертвования. Главный жертвователь—купец Александр Федорович Черепенников. Работы производил пот. поч. гражданин Павел Давыдов, под руководством инженер капитана Владимира Аркадиевича Валенковского.

Немалую долю пожертвований на это доброе дело принесли:

• производивший работы П. Давыдов,

• временной купец Юдаков,

• заведующий госпиталем полковник Всеволод Никанорович Смельский и др.

Выражая искреннюю благодарность всем доброхотным дателям, принесшим на это благое дело пожертвования и личный труд, мы считаем долгом отметить, что почин построения этого храма, призыв жертвователей к этому доброму делу, всевозможные хлопоты, от начала постройки храма до прикрепления последней лампады в нем, главным образом принадлежат заведывающему госпиталем, полковнику Всеволоду Никаноровичу Смельскому, отличающемуся вообще неутомимою энергиею в своей деятельности. Красносельский госпиталь опять имеет свой храм и более обширный прежнего и с лучшим вкусом устроенный. По отдаленности приходской церкви, новоустроенный храм несомненно представляет великое благодеяние для больных, служащих при госпитале, а также и для красносельских жителей, живущих близ госпиталя. Постоянное богослужение в воскресные и праздничные дни, при стройном пении полковых певчих, доставляет немалое религиозное утешение больным.

Ввиду появлявшихся и появляющихся в газетах и журналах известий о недостаточности в некоторых местностях церквей для войск и даже просторных помещений для отправления богослужения, мы считаем долгом заметить, что построение церкви при Красносельском госпитале в такое короткое время, когда 3—4 месяца назад, по неимению средств, нельзя было и думать об этом, доказывает, что русская церковь, как в среде военной, так и в среде других сословий имеет немало благонамеренных, благочестивых, великодушных и самоотверженных сынов, всегда готовых откликнуться на религиозно-нравственные нужды русского воинства. Нужно только призвать их! Да послужит же новоустроенный храм при Красносельском госпитале примером для подражания и воодушевления и других достойных деятелей, особенно в тех местах, где давно уже чувствуется настоятельная нужда в храме Божием для русского воинства!

Т.

Красное Село, 18 июля.

Original: p. 503, p. 504, p. 505

ПО ПОВОДУ НОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ ОБ ОФИЦЕРСКИХ ЗАЕМНЫХ КАПИТАЛАХ.

При частях войск существуют так называемые офицерские заемные капиталы, имеющие целью доставить участникам в них возможность:

1. а)

   в случае нужды получить деньги в ссуду на необременительных условиях

2. и б)

   ежемесячными небольшими взносами их содержания сберечь к концу службы некоторый капитал.

Порядок составления и право пользования офицерскими заемными капиталами определялись до сего времени положением 1878 г.. В настоящее время положение это подверглось существенным изменениям и объявлено в новой его редакции при приказе по военному ведомству от 13 марта сего года за № 73, причем обязательность учреждения офицерских заемных капиталов распространена новым положением также на штабы, управления, учреждения и заведения военного ведомства.

Так как право участия в составлении и пользовании вышеупомянутыми офицерскими капиталами распространено и на военное духовенство, принадлежащее к составу войск, штабов, управлений и заведений, где имеются таковые капиталы, то нашим читателям небезынтересно будет ознакомиться с существеннейшими основаниями нового положения об этих капиталах.

Помянутым положением, по отношению права на участие в капиталах, военные священники отнесены:

• в частях войск—к добровольным,

• а в штабах, управлениях, заведениях и учреждениях—к обязательным участникам капиталов (ст. 3 и 4).

В первом случае военные священники имеют право получать ссуды, если таковые не обеспечиваются количеством собственных, имеющихся в капитале, денег заемщика лишь при представлении соответственного залога или за поручительством двух лиц, принадлежащих к составу той же части что и заемщик; а во втором—как обязательным участникам—им выдаются ссуды без поручительства, под ответственность круговой поруки всех участников капитала (ст. 30).

Каждый участвующий в составлении заемного капитала священник обязан вносить ежемесячно (ст. 11):

• получающий 2001 р. в год и более—по 7 руб.,

• получающий от 1201 руб. до 2000 руб. в год—по 5 руб.;

• получающий от 901 до 1200 руб. в год—по 3 руб. 50 коп.

• и наконец получающий в год 900 руб. и менее—по 2 руб.

Для определения размеров годового содержания берутся в расчет все производимые денежные отпуски, а тем, кто занимает казенные квартиры, засчитываются в содержание соответствующие квартирные деньги.

Сообразно ежемесячным взносам определена и норма наивысших ссуд (ст. 25); норма эта составляет:

• для вносящих 7 руб. в месяц—700 руб.,

• для вносящих 5 руб.—500 руб.,

• для вносящих 3 руб. 50 коп.—350 руб.

• и для вносящих 2 руб.—200 руб.

На погашение долга, ежемесячно, при раздаче содержания удерживается (ст. 24),

• с лиц занявших от 501 до 700 руб.—14 руб.;

• с занявших от 351 до 500 руб.—10 руб.;

• с занявших от 201 до 350 руб.—7 руб.

• с занявших до 200 руб.—4 руб.;

эти размеры ежемесячных взносов на погашения долга могут быть, по желанию получивших ссуду, увеличиваемы; равным образом уплата всего долга или части его может быть произведена во всякое время.

Ссуды выдаются за 6% годовых, причем проценты (ст. 31) взимаются первоначально при выдаче ссуды за месяц вперед, а затем каждый раз при выдаче содержания берется вперед, за месяц же, по ½ процента, с суммы остающегося, за ежемесячным погашением долга. На вклады участников (обязательные и добровольные) расчитываются ежемесячно проценты из 5% годовых. При выбытии лица из числа участников капитала с ним производится расчет, причем, если участник не должен в капитал, ему выдается весь его собственный вклад с наросшими процентами; а при существовании долга выдается только остаток, могущий оказаться за покрытием числящегося на выбывающем участнике долга в капитал. Во время состояния участником капитала, принадлежащие каждому лицу суммы, состоящие в капитале, обращаются только на уплату долгов в самый капитал; на покрытие же казенных и частных взысканий суммы эти могут быть обращаемы лишь при выбытии участников, если при этом выбывающему будут подлежать к выдаче деньги из капитала (ст. 21).

При ликвидации заемных капиталов в мирное время, допускаемой только при расформировании войсковой части, штаба, управления или заведения, все расчеты с каждым из участников сводятся окончательно и собственные вклады с наросшими на них процентами, выдаются участникам на руки за удержанием всех числящихся на каждом из них долгов в капитал (ст. 68). При мобилизации, в частях войск, назначаемых на театр военных действий, деятельность комиссий, заведывающих офицерскими заемными капиталами прекращается, вклады выдаются на тех же основаниях как и при ликвидации в мирное время, а свободные деньги, оставшиеся в капитале, обращаются в процентные бумаги и сдаются на хранение в Государственный банк или его отделения.

Во время похода казначеем части ведется только приходо-расходная книга офицерского заемного капитала, куда записываются также на приход вклады, доставляемые желающими отдать на хранение свои сбережения; вклады эти, после войны, могут быть взяты обратно, причем однако, никаких процентов на них не начисляется (ст. 73).

В. А—св.

Original: p. 505, p. 506, p. 507

Из города Старицы (Тверской губ.).

28-го числа минувшего июля месяца Бог привел мне помолиться за литургиею, которую совершал Протопресвитер военного и морского духовенства в той церкви, в коей он в 1859 г. начал свое пастырское служение, будучи священником 14-го Митавского (ныне драгунского) гусарского полка. Тронут был я торжественностью Богослужения; восхищался живою—сердечною проповедью о. Протопресвитера; умилялся пением нижних чинов кадра первой гвардейской кавалерийской дивизии. Бесхитростное то было пение, но стройное и благоговейное. Меня поражала набожность, которую и во взглядах и в движениях обнаруживали певцы-воины. Глубоко-утешительное впечатление этого служения надолго останется в моей душе.

Честь г. командиру кадра полковнику Д. Ив. Воршеву; хвала законоучителю нижних чинов о. Николаю Троицкому и благодарение о. диакону Некрасову, заправителю солдатского хора.

Случайный посетитель города Старицы.

Original: p. 507

1) Из Ярославля.

Сугубое церковное празднество 25-го марта сего 1890 года в церкви 137 пехотного Нежинского Е. И. В. Великой Княгини Марии Павловны полка увеличилось неожиданным торжеством присоединения к Православию через Св. Миропомазание шести рядовых воинов, бывших раскольников беспоповских сект. Военное начальство явилось в полковой храм до начала литургии и было свидетелем сего выдающегося в военно-религиозной жизни случая. Тверды по внутреннему убеждению, хотя и неспокойны, ввиду многочисленного собрания, были ответы рядовых воинов, произносящих обеты верности и послушания Св. Православной Церкви. Душевно сорадовались молящиеся и в особенности товарищи по службе, слушая ответы присоединяемых, вступающих в сродство с ними не по отправлению только повинности, но и по духу, по вере. Удостоенные в этот день вместе с православными товарищами Св. Причастия, вновь присоединенные с горячей молитвой и сердечным благодарением к Содетелю всяческих исходили из Православного храма, который теперь они посещают неопустительно.

Священник Ур—ий.

2-го мая 1890 года. Ярославль.

Original: p. 508

2) Корреспонденция из г. Старой Руссы.

У нас в городе существует кружок любителей пения, состоящий из гг. офицеров, квартирующего здесь Вильманстрандского полка, полковых дам и светских лиц обоего пола здешней интеллигенции. Кружок этот устраивает в зимнее время музыкальные вечера, на которых исполняются как светские, так и духовные пьесы. Мы не будем говорить о пользе этого кружка со стороны знакомства с музыкой и развития эстетического вкуса в провинции. Для нас весьма отрадно, что лица этого кружка—к их чести—свое искусство принесли на служение Церкви. Ныне весною они два раза (в понедельник Святой недели и в день Св. Троицы) пели литургию в полковой церкви. Стройным пением огласилась наша небольшая скромная церковь, вместившая в себе в эти дни небывалое количество народа. Прекрасное выполнение песнопений и умелое управление хором не оставляет желать лучшего. Хором управляет товарищ прокурора г. Новицкий.

Желая полнейшего успеха любительскому хору, мы осмеливаемся думать, что он и на будущее время примет участие в пении в полковой церкви.

Священник 86 пехотного Вильманстрандского полка Алексей Желобовский.

Июнь.

Original: p. 508, p. 509

От Общества попечения о бедных военного духовенства

Движение сумм

а) за май месяц.

¹) Долг СПБ. Городскому Кредитному Обществу 1773 р. 3 коп.

Поступило в мае месяце 1890 года.

Членских взносов:

• Былинский, Гавриил свящ.—5 руб.,

• Левицкий, Илья прот.—4 руб.,

• Лукашевич, Георгий диакон—5 р.,

• Любомудров, А. свящ.— р.,

• Мурзакевич, Павел свящ.—5 р.,

• Попов, Федор свящ.—6 р.,

• Покровский, Михаил свящ.—5 р.,

• Радиксов, Иоанн свящ.—5 р.,

• Розанов, Сергей свящ.—10 р.,

• Светлов, Иоанн свящ.—6 р.,

• Сеперович, Иоанн—5 р.,

• Смолич, Симеон заштатн. прот.—5 р.,

• Судаков, Василий прот.—5 р.,

• Яроцкий, Иоанн свящ.—5 руб.

От церквей:

• 11-го драг. Харьковского—5 р.,

• 44-го драг. Нижегородского—20 р.,

• 69-го пех. Рязанского—10 р.,

• 139-го пех. Маршанского—5 р.,

• 153-го Елисаветпольского—20 р.,

• 154-го пех. Дербентского—5 р.,

• 8-го Кавказского резервного пех. кадрового батальона—5 р.,

• Красноводской местной команды—10 р.

• и Курско военно-Покровской—5 руб.

Единовременных пожертвований:

• От командира 1-го пешего Пластунского батальона—2 р.

• (чрез свящ. Павла Мурзакевича) от разных лиц—6 руб.

б) за июнь месяц.

¹) Долг СПБ. Городскому Кредитному Обществу: 1772 руб. 3 коп..

Поступило в июнь месяце 1890 года.

Членских взносов:

• Азимов, Михаил прот.—5 руб.,

• Вруцевич, Константин свящ.— 5 р.,

• Вышелесский, Николай свящ.—5 р.,

• Казанский, Сергий свящ.—5 р.,

• Курдиновский, Николай свящ.—5 р.,

• Лебедев, Иоанн свящ.—5 р.,

• Модестов, Александр свящ.—5 р.,

• Мудролюбов, Павел свящ.—10 р.,

• Натидзе, Николай свящ.—5 р.,

• Николаеский, Николай диакон—5 руб.,

• Обновленский, Михаил свящ.—5 р.,

• Приморский, Георгий свящ.—5 р.,

• Попов, Иоанн прот.—5 р.,

• Сперанский, Иоанн .свящ—5 р.,

• Соколов, Павел свящ.—5 руб.,

• Утарнов, Давид свящ.—5 р.

От церквей:

• 5-й гренадерский Киевский полк—5 р.,

• 70-й пех. Ряжский полк— 4 р.,

• 72-й пех. Сульский полк—9 р.,

• 113-й пех. Старорусский полк— 20 р.,

• 116-й пех. Малоярославский—10 р.,

• 143-й пех. Дорогобужский полк—3 р.,

• 18-й драгунский Клястицкий полк—6 р.,

• Гомборской военно-Сергиевской—10 руб.,

• Московского военного госпиталя—50 руб.

• Рижского военного госпиталя—5 руб.

Единовременных пожертвований:

• Чрез канцелярию Главного Священника Гвардии и Гренадер 10% с суммы, собранной в пользу Православного Палестинского Общества— 67 рублей;

• от Алексея Григорьевича Тржемеского—1 руб.,

• Вениамина А. Саввича—1 руб.

• и Сергея Николаевича Караулова—2 руб.

Original: p. 509, p. 510, p. 511, p. 512

Редактор, Священник Иоанн Таранец.

От С.-Петербургского Духовного Цензурного Комитета печатать дозволяется. С.-Петербург, Августа 8 дня 1890 года.

Цензор Архимандрит Григорий.

Тип. «Артиллерийского Журнала», Фурштатская, № 21.

[неразборчиво]

Original: p. 512