Часть неофициальная.
БЕСЕДА К ВОИНАМ.
О пользе чтения религиозно-нравственных книг.
Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями (Кол. 3, 16). Все Писание (Священное): богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности (2 Тим. 3, 16).
Православный русский народ и христолюбивое наше воинство искони веков свято исполняли эту великую заповедь св. Апостола. Книги Священного Писания, особенно Часослов, Псалтырь и Евангелие, еще на нашей памяти были учебными книгами и в наших народных школах и в частных домах не только сельских, но и городских жителей. Русский солдат, так же как и наш народ, любит читать «от Божественного», разумея под этим словом не одну Священную Библию, но и вообще сочинения религиозно-нравственного содержания. За 28-летнюю службу свою в армейских и гвардейских частях мы подметили много случаев, когда простой рядовой из самой бедной семьи, накопивши своим трудом до пяти рублей, употреблял эти деньги не на прихоти, даже не на материальные нужды, а на покупку следованной псалтыри, Библии, Евангелия, «Жития св. Отец», или другой какой-либо душеполезной книги. И замечательно: мы не знаем примера, чтобы любители такого чтения вели непристойную жизнь и были плохими служаками. Напротив — об этих воинах ближайшие начальники их — фельдфебели и ротные командиры всегда отзывались с лестною похвалою. Иначе и быть не может: Слово Божие укрепляет в нас веру и любовь к Богу и ближнему, внушает отвращение к пороку и всякому греху, учит честно относиться к своим обязанностям, чтить Царя как Помазанника Божия, по совести повиноваться своим начальникам, любить молитву и храм Божий, безропотно переносить лишения и нужды, избегать всяких обид и притеснений и, в случае надобности, без страха умирать за Веру, Царя и Отечество. Нет более надежного средства к исправлению грешника и преступника законов Божеских и человеческих, как усердное чтение, или слушание им Слова Божия. Как учение Божественное, принесенное с неба на землю воплотившимся Сыном Божиим, Слово Божие неотразимо действует на совесть человеческую, возбуждает чистосердечное раскаяние, вселяет в душу благодать Св. Духа, «немощная врачующую и оскудевающая восполняющую». Слово Божие — это истинная и единственная пища, способная вполне напитать нашу алчущую и жаждущую душу, по словам Самого Спасителя: не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих (Мф. 4, 4). Поэтому-то первенствующие христиане особенно усердно искали назидания в Слове Божием; для них книги Священного Писания были любимейшим предметом чтения и слушания. Они имели также обыкновение постоянно носить при себе малые, то есть небольшого формата Евангелия, чтобы ни на минуту не расставаться с этим сокровищем и, как можно чаще назидаться учением Христовым. Они не только читали и слушали Слово Божие, но, углубляясь в его смысл и значение, днем и ночью размышляли о прочитанном, поверяли свое понимание словес Христовых изучением пастырских изъяснений Священного Писания, старались передать, каждый что знал, близким своим: родители — детям, супруги — друг другу, господа — слугам, так что каждый дом составлял тогда, по выражению св. Златоуста, как бы свою церковь. Уважение к Слову Божию было так велико, что многое из него тогда знали наизусть, как некоторые знают у нас теперь басни Крылова, или лучшие места из сочинений знаменитых светских писателей наших — Гоголя, Пушкина и проч... Но может ли быть какое-нибудь сопоставление между Словом Божиим и словом человеческим, между произведением всесовершеннейшего ума Самого Создателя и произведением крайне ограниченного, омраченного грехом ума Его создания? Особенно — может ли быть какое-либо сравнение этого Божественного Откровения с сочинениями светских наших писателей, хотя бы и высокоталантливых? Как небо отстоит от земли, так и пути мои отстоят от путей ваших, говорит Сам Бог устами пророка. Слово Божие влечет нас к небу, в мир горний, в царство благодати Божией, а светские писатели приковывают нашу мысль и сердце к земле, по большей части к чувственным удовольствиям. Исключения в этом отношении конечно бывают, хотя и не особенно часты. Мы не говорим, что светских книг читать не нужно вовсе, ибо некоторые из этих книг сообщают нам полезные сведения, например: о происхождении грома и молнии, снега и дождя, о законах и явлениях вообще видимой природы, о способах врачевания различных болезней, о знаменитых полководцах и доблестях наших воинов, о гражданских подвигах людей всех званий и состояний, о путешествиях в различные страны и т. д.; но светские книги нужно читать с большою осторожностью и под руководством людей благонамеренных и просвещенных.
Нужно глубоко пожалеть, други мои, что найдутся и между вами такие воины, которые без разбора читают все, что им попадется под руку: разные песенники и письмовники, соблазнительные повести, грубые шутки, смехотворные комедии и другие, так называемые, лубочные произведения невежественных писак. Пользы от такого чтения никакой нет, а вред явный; такие книжёнки растлевают душу и тело, рождают наклонность к лености, праздности и распущенности нравов. Сколько молодых людей обоего пола погубили себя для царствия Божия и сделались бесполезными членами семьи и общества только потому, что с ранних лет стали читать безнравственные книги! Приходилось видеть нам в руках солдат и книги религиозного содержания, но весьма вредные для спасения души, а потому не допускаемые к употреблению и прямо запрещенные Православною Церковью. По этому поводу расскажу вам следующий случай из своей пастырской практики. В конце 60-тых годов служил я полковым священником во 2-м гренадерском Ростовском полку, расположенном в московских Спасских казармах. Однажды, в будничный день мне нужно было пойти в свою церковь, у дверей которой пред моим приходом только что сменился караульный солдат. Это был молодой и бравый гренадер. Увидев меня, он тотчас подал мне толстую тетрадь, переписанную, как оказалось, его собственною рукою, и сказал: «можно ль, батюшка, читать, что здесь написано; я сомневаюсь на этот счет?» Оказалось, что тут были рассказы и про «Сон Пресвятой Богородицы», и про «Свиток Иерусалимский, спадший с неба», и «Сказание о семи пятницах» и проч.; люди заблуждающиеся и невежественные издавна старались распространять подобные выдумки, чтобы отвлечь простодушных христиан от руководства православной Церкви и пастырей ее. Объяснив солдату весь вред от чтения этой рукописи для спасения души, я посоветовал ему разорвать ее на мелкие куски, что он и сделал тут же, в моем присутствии.
Предки наши любили назидаться Словом Божиим не менее первенствующих христиан; делом этим весьма усердно занимались на Руси не одни монахи и священники, но князья и бояре, полководцы и простые воины, земледельцы и ремесленники; а кто по безграмотности не мог сам читать свящ. книг, тот спешил послушать читающего. Зато как любили предки наши благотворить ближним, какую целомудренную проводили жизнь, с каким уважением относились они к своим духовным отцам, как усердно молились Богу, соблюдали посты, ходили в церковь Божию и каялись в своих прегрешениях, — какие сильные выроботовали в себе характеры для борьбы с житейскими испытаниями и соблазнами, а также и со врагами своей земли, внешними и внутренними! Имена князей: Владимира и Ярослава мудрого, Иоанна Калиты и Димитрия Донского, святых Александра Невского и Михаила Тверского; патриархов: Иова, Гермогена и Никона, бояр — князя Пожарского и Михаила Скопина, нижегородского гражданина Косьмы Минина-Сухорукого и Троицко-Сергиевского монастыря келаря Авраамия Палицына, св. митрополитов Алексия и Филиппа — пребудут навеки незабвенными в нашей истории.
Читайте, православные воины, с любовью все книги, руководствующие вас ко спасению, особенно читайте Божественное Писание, в котором обретете живот вечный. Чтение священных книг должно быть важнейшим занятием каждого из вас в часы, свободные от службы. Откуда мы и узнаем волю Божию как не из этих книг? С нетерпеливою любовью вскрываете вы и перечитываете несколько раз письмо, полученное вами от отца или матери, от брата или сестры, либо от искреннего друга. Как же оставлять вам без внимания послание к вам Отца небесного, завещание Единородного Сына Божия, положившего за нас живот свой? Как не читать Слова Божия, которое составляет единственную пищу для бессмертного нашего духа? «Не говори, внушает св. Златоуст, великий учитель вселенской Церкви, — не говори, что я обязан судебными делами, имею жену, должен кормить детей и управлять своим хозяйством; я не духовная особа, моему званию не принадлежит читать Библию; это прилично только тем, кто отрекся от света... Что говоришь ты, человек? Потому ли чтение священного Писания не твое дело, что ты развлекаешься различными заботами? Но по сему-то именно ты и обязан к этому чтению более, чем кто-либо другой. Ты гоним бываешь по бурному морю и тысячекратно подвергаешься, даже против воли, опасности согрешить, а потому имеешь беспрестанную наклонность в подкреплении себя Священным Писанием». Не забвены приведенные слова св. Златоуста. Нет нужды скрывать от вас, что в наше время любовь к чтению Слова Божия значительно охладела во всех наших сословиях. И что же мы видим тут? Людей с твердым характером, способным противостоять бесчисленным житейским превратностям, у нас далеко меньше теперь, чем в старые времена. Отчего так часто совершается у нас постыдный грех самоубийства? Отчего мы шатки умом, не крепки в данном обещании, не тверды в супружеской любви и верности до гроба, способны на ложь и обман, мало делаем добра другим, холодны к Вере и Церкви? Оттого, что мало назидаемся Словом Божиим, редко читаем душеспасительные книги, а больше думаем о мирских удовольствиях.
Но, други мои, для спасения души недостаточно только читать и слушать Священные книги, читать и слушать повествования о жизни Св. угодников Христовых и пр.; от одного только чтения и слушания большой пользы нам не будет; необходимо прочитанное и прослушанное усвоять своим сердцем, стараться по мере сил исполнять на деле и подражать добродетелям тех праведных, о которых говорит нам Слово Божие и душеполезные книги. Вот что писал об этом святитель Тихон, коего нетленные мощи почивают в г. Задонске: «Слово Божие не ради того нам дано, чтобы только читать его, но чтобы мы наставлялись им на путь истинный, нравы свои исправляли, жили по правилам его и Богу угождали». В понимании Слова Божия нужно руководиться не собственным умом, или толкованием непризванных учителей, а прибегать к законным пастырям Церкви, как единственным своим учителям в делах веры и совести. Кто станет толковать Слово Божие по своему разумению, тот может впасть в заблуждение. Ныне много развелось на Руси самозванных проповедников и лживых учителей веры Христовой. Не слушайте их: они приведут вас только к вечной погибели. Отчего возникли и чем поддерживаются у нас ереси и расколы, как не неправильным толкованием Священного Писания? Вот теперь заботливое наше начальство ввело во всех полках духовные внебогослужебные беседы, читаемые в казармах военными священниками. Это — прекрасное средство для вашего духовного образования и воспитания. Спешите на эти беседы, как на обильную духовную трапезу, слушайте со вниманием своих пастырей, и вы познаете премудрость Божию, в тайне сокровенную. Да и мы, по мере возможности, время от времени, будем помещать на страницах этого духовного журнала поучения и беседы, приспособленные к вашему званию, пониманию и духовным потребностям. И в этих поучениях и беседах вы найдете немалую для себя пользу. Благодать и мир от Господа нашего Иисуса Христа да будет со всеми нами отныне и до века. Аминь.
Сергиевского всей артиллерии собора
Протоиерей Димитрий Никитин.
Original: p. 262, p. 263, p. 264, p. 265, p. 266, p. 267
ОБЩЕСТВО ПОПЕЧЕНИЯ О БЕДНЫХ ВОЕННОГО ДУХОВЕНСТВА В ЕГО НАСТОЯЩЕМ СОСТОЯНИИ В СРАВНЕНИИ С ПРОШЕДШИМ.
Общество попечения о бедных военного духовенства, возникшее в 1878 году, при умелом сочувствии духовных и светских лиц, выразившемся в значительном сборе пожертвований и удостоенное в скором времени Августейшего покровительства Ее Императорского Величества Государыни Императрицы (бывшей тогда Наследницы Цесаревны), невольно возбуждало светлые надежды на возрастающее преуспеяние его в святом деле благотворения.
Под влиянием таких отрадных данных, совет общества, под руководством энергичного председателя тогдашнего, дозволил себе поставить благотворительность в широких размерах и брал на себя часто непосильные обязательства как по вспоможению вдовам, а нередко и лицам из служащего духовенства, так и особенно по образованию многих детей в светских «многообъемных и многоправных (¹)» учебных заведениях, внося за обучение их довольно высокую плату.
Но по мере осуществления таких широких задач, скромные средства Общества, не восполняемые прежними щедрыми поступлениями, стали быстро истощаться, и наконец обнаружилась явная невозможность выполнения непосильных обязательств.
Общество находилось в долгу. Выдача пособий призреваемым вдовам была прекращена; приостановлена была и отправка денег в уплату за обучение детей. В силу невыполнения таких обязательств, доверие к деятельности Совета стало видимо подрываться и денежные поступления до того уменьшились, что явилась необходимость обращаться с просьбою к военному и духовному начальству об усиленном сборе пожертвований от военных церквей (²). Под влиянием таких невзгод, в связи с постигшею бывшего председателя серьезною и довольно продолжительною болезнью, приведшею его к преждевременной смерти, дела Общества пришли в такой упадок, расстройство и запутанность, что невольно возникла мысль о ликвидации общества.
В таком печальном состоянии оказалось юное Общество наше чрез 5—6 лет после своего возникновения.
Указывая на такое состояние, мы вовсе не имеем в виду предаваться бесполезным сетованиям. Напротив, в утешение себе мы можем смело сказать, что эти невзгоды и неудачи, постигшие наше Общество почти в начале его существования, явили и свои благотворные последствия в его дальнейшей жизни и послужили прекрасным уроком для членов Совета в их последующей деятельности. Как некоторые болезни перерождают организм, особенно юный и делают его более крепким и здоровым при надлежащем уходе и направлении со стороны умного и опытного врача, так и указанные невзгоды и недуги явно послужили уже и еще более послужат к выздоровлению и преуспеянию и нашего Общества, благодаря тому здоровому направлению в деятельности Совета Общества, которое сообщено настоящим председателем его, после усердного и тщательного ознакомления с этими недугами.
Об этом-то новом направлении, проявляемом теперь в деятельности членов Совета, мы и позволим себе сказать несколько слов.
Чтобы ориентироваться и выяснить средства и пути к излечению указанных недугов, нужно было предварительно познакомиться документально с предшествующею деятельностью Совета.
И здесь-то новому председателю пришлось много потрудиться, чтобы выпутаться из неясного положения и привести в известность и порядок запутанные дела по Обществу.
Такой запутанности много способствовали, напр., принятие Советом на сбережение капиталов опекаемых сирот и невыясненность при этом же как израсходованных из этих капиталов сумм на нужды самих сирот, так и количества процентов, причитающихся на капиталы каждого из этих сирот. В интересах упрощения делопроизводства, настоящим председателем признано было разделаться с этим капиталом, который не имел ничего общего с капиталом, состоящим в непосредственном распоряжении Общества и только усложнял и затруднял деятельность Совета. И для этого-то потребовалось много усиленного и продолжительного труда со стороны нового председателя. Чтобы точно определить количество капитала с причитающимися процентами каждого из опекаемых сирот, нужно было предварительно выяснить по разбросанным документам израсходованные из этих капиталов суммы на каждого из сирот и затем вычислить причитающиеся проценты на эти капиталы со времени поступления их на сохранение в Совет.
Наряду с заботою о приведении в ясность и упрощении делопроизводства, нужно было подумать и о средствах к поправлению расстроенного состояния Общества.
И Совет, для поправления дел общества прибегал к внешним обязательствам военного духовенства, входя для этого в сношение с военным начальством и главным священником и в таких побудительных мероприятиях видел действенное средство к увеличению денежных поступлений (¹). При настоящем председателе взгляд на этот предмет изменился. Так как благотворение есть частное и добровольное дело, исключительно зависящее от личного сострадания к бедствующим собратиям, то и побуждением к нему должны быть не внешние предписания, а лишь нравственное воздействие, могущее располагать внутреннего человека и возбуждать в нем чувство милосердия к страждущему ближнему. Для достижения этой цели, само Общество, в лице членов Совета, должно завоевать себе такое нравственное положение, которое бы возбуждало полное доверие к его деятельности и невольно располагало к большим пожертвованиям — из уверенности, что каждая лепта благотворителя пойдет на удовлетворение действительных нужд бедняка, а не сделается достоянием лиц, готовых святое дело благотворения обратить в предмет наживы. Нет нужды распространяться о громадном преимуществе этого внутреннего обязательства пред внешними побуждениями: только на нем основываясь, благотворительное Общество и может прочно развиваться и преуспевать.
В силу такого воззрения на мероприятия к увеличению средств Общества, Совет Общества, под руководством настоящего председателя, должен был подумать о таком способе благотворения, более целесообразном и справедливом, при котором можно было бы удовлетворять самые насущные и безотложные потребности и притом возможно большего числа нуждающихся лиц в среде военного духовенства.
Благотворительная деятельность нашего Общества главным образом распадается на две отрасли:
- 1)
образование детей в учебных заведениях и
- 2)
на облегчение нужд вообще бедных армейского духовного ведомства.
Вначале Совет по преимуществу обращал внимание на образование детей и много сумм расходовал на обучение их — нередко в дорогих светских заведениях. Понятно, что в силу такой исключительной заботы об образовании детей, Совет уменьшал возможность оказывать пособия бедным, а в период критического состояния Общества (1884 и 1885 гг.), вынужден был и совсем прекратить назначенные пособия призреваемым вдовам, чтобы выполнить принятые им обязательства по отношению к пансионерам и пансионеркам в светских заведениях (¹). Со времени заведывания делами Общества настоящим председателем, такой порядок признан ненормальным, ввиду полной возможности обучения сыновей военного духовенства на казенном содержании в духовно-учебных заведениях. Поэтому Совет решил отказывать в помощи на воспитание сыновей в светских заведениях, чтобы иметь большую возможность к расширению благотворения по отношению к вдовам и по воспитанию сирот — девиц и дочерей многосемейных и бедных родителей. Да и в деле воспитания дочерей военного духовенства Совет положил избегать определения их в дорогие светские заведения, чтобы оказывать вспоможение, хотя в более скромных размерах сравнительно с прежним временем, но зато гораздо большему числу лиц, нуждающихся в помощи для образования.
В связи с указанными промахами и ошибками в прежней деятельности Совета, недуги его заключались и в отсутствии строго выработанной руководительной нормы при назначении пособий различным лицам, обращающимся в Совет за помощью и в происходившей отсюда несоразмерности самых пособий с действительным материальным состоянием и нуждами получателей. В устранение такой несоразмерности, настоящим председателем были тщательно пересмотрены все прежние назначения пособий выработаны и установлены определенный принцип и общая норма для руководства в оказании пособий бедным военного духовенства.
Во имя этого принципа, в деятельности Совета, направляемой председателем, проявляются теперь живая забота и опасение, чтобы каждая копейка, пожертвованная благотворителем, употребляема была на удовлетворение насущных потребностей действительно бедных и нуждающихся людей и не явилась предметом искания со стороны лиц, готовых представить свое материальное положение в ложном свете и злоупотребить доверием Совета и средствами Общества в свою пользу. Считая благотворительность таким святым делом, к которому нужно относиться с особенною добросовестностью и в котором менее всего возможна утайка подобных явлений, настоящий председатель полагает своим священным долгом вести дело благотворения совсем открыто, начистоту: с показанием как хороших, так и худых отношений к интересам Общества различных лиц, достойных публичной благодарности или упрека, и тем самым способствовать совершенному устранению указанных нежелательных явлений. Во имя той же чистоты и открытости ведения дела, председатель не желает скрывать и тех промахов, ошибок и недосмотров, какие совет мог допустить в предшествовавшей практике своей, чтобы обнаружение их могло послужить уроком в дальнейшей деятельности членов Совета.
Нужно ли добавлять к этому, что такое ведение дела — явление, встречаемое далеко не в каждом благотворительном Обществе — должно возбуждать полное доверие к деятельности Совета и располагать к возможно большим пожертвованиям в интересах большего и большего преуспеяния нашего Общества. Всякая лепта, получаемая Советом и расходуемая на удовлетворении нужд бедных военного духовенства, будет заносима теперь на страницы нашего органа, так что каждый член Общества может контролировать и проверять деятельность Совета.
Такое полное доверие может усиливать и еще одна черта в новом направлении, сообщаемом председателем деятельности Совета.
Знакомясь тщательно с предшествовавшею деятельностью Совета, настоящий председатель ясно увидел, что до его поступления на эту должность, все пружины и ключ к заведыванию делами Совета и уразумению их, находились исключительно в руках прежнего председателя, вследствие чего и члены Совета поставлены были в серьезное затруднение при разборе дел Совета, после смерти бывшего председателя. В противоположность такому явлению, настоящий председатель проявляет живое стремление к тому, чтобы все члены Совета и ревизионной комиссии принимали как можно более деятельное участие по заведыванию делами Общества и непосредственно знакомились с ними. Нет нужды говорить, что такое благое начинание председателя достойно полного сочувствия и осуществления и дай Бог, чтобы оно более и более проявлялось в таком же усердном отношении к делам Общества и членов Совета, какое так рельефно выступает в энергичной деятельности самого председателя. Равномерное и правильное распределение труда между членами Совета и ревизионной комиссии по ведению отчетности в денежных поступлениях и расходуемых суммах, по заведыванию призреваемыми вдовами и опекаемыми сиротами и т. п. много облегчило бы председателя в составлении отчетов и дало бы более верные и основательные данные о положении наших вдов и сирот, разбросанных в различных частях обширного отечества нашего.
При осуществлении этого начинания, главная тяжесть труда по заведыванию делами Общества неизбежно ложилась на председателя, которому предварительно приходилось внимательно взвесить все бумаги, поступающие в Совет и уже с готовыми данными, предрешающими дело, представлять на обсуждение членов Совета. А потому иметь во главе членов Совета председателя энергичного и всецело преданного интересам Общества — это великое приобретение для бедных военного духовенства.
Наряду с указанными заботами и трудами о более разумной и целесообразной деятельности Совета, настоящим председателем на первых же порах приступлено было к изысканию средств для удовлетворения самых безотложных нужд Общества. В числе таких средств самое видное место занимает исходатайствованное им ежегодное пособие в 1500 р. в течение 6-ти лет, от Государыни Императрицы. «Благодаря неиссякаемой милости Августейшей Покровительницы», говорится в отчете за 1886 г., «ни одна истинная нужда не была оставлена без удовлетворения и ни одно воспитание малолетнего не было прервано» (¹). По мере такого добросовестного выполнения прежде принятых Советом обязательств, и затем удовлетворения и других нужд, доверие к деятельности Совета стало восстановляться со стороны членов Общества и денежные поступления начали с каждым годом возрастать, как это видно, кроме прежних отчетов (с 1886 г.), и из отчета за истекший 1889 год.
Кроме содержания приютов Покровского (1642 р.) и Мариинского 417 р. 98 коп., в отчетном году оказана была общественная благотворительность 93-м лицам, а именно: 29-ти лицам, по причинам их старости, болезненности и всякого рода немощей, выдаваемы были постоянные пособия, в размере от 3 до 5 рублей в месяц, за исключением двух вдов, получавших по полтора р. в месяц. По воспитанию оказаны были временные и единовременные пособия 31-му лицу, от 15 до 100 р. Единовременных вспомоществований на свадьбы, похороны, лечение болезни и другие подобные случаи выдано было 26-ти лицам от 10 до 50 р.
Несмотря на все эти пособия и экстраординарные расходы по печатанию нового устава Общества, приход отчетного года превысил расход на 4,350 р. До какой степени быстро развивается преуспеяние Общества, долг его уменьшается, а капитал растет, без обращения к чрезвычайным мерам, а в силу указанного направления в деятельности Совета, можно видеть из помещенных в Отчете цифр состояния общественного капитала к 1-му января последних 5-ти лет: в 1886 г. капитал состоял из 4398 р., а к 1890 г. он постепенно возрос до 12944 р. Долг Общества к 1-му января 1886 г. был в 7771 р., а к 1890 г. он спустился уже до 1987 р. ¹).
И в частности, весьма утешительно постепенное увеличение отчислений в пользу Общества из церковных сумм, что также видно из помещенного в том же отчете сопоставления данных числа церквей, сделавших взносы за последние 4 года, суммы их отчислений и среднего поступления от церкви: Так, в 1886 г. от 168 церквей поступило 3236 р., в среднем числе от церкви по 19 р. 40 к., а в 1889 г. отчислено было уже от 223 церквей 4832 р., по 21 р. 66 к. в среднем числе от церкви.
Правда, нельзя не видеть из этого отчета и равнодушия многих и притом заслуженных пастырей, служащих в более богатых соборах и церквах (в С.-Петербурге, Москве, Киеве, Варшаве и Вильно), из сумм которых или вовсе не присылались отчисления в пользу Общества, или присылались в самом незначительном размере. Нельзя не признать и того, что наибольшее участие в общественной благотворительности принадлежит крепостным и портовым церквам и даже таким бедным храмам, которые находятся в местностях католического и еврейского населения. И конечно в таких данных было бы весьма прискорбно видеть «подтверждение того печального факта и в отношении к военному духовенству, что не столько богатые и состоятельные лица и учреждения приходят на помощь сирому и убогому, сколько такой же бедняк, ближе разумеющий бедственное положение своего собрата» ¹).
Но в утешение себе скажем, что и в отчетном году, несмотря на то, что число церквей, сделавших взносы, уменьшилось на 5-ть, поступления из церковных сумм увеличились на более чем 800 р., особенно благодаря крупному отчислению из домовой церкви Главного Священника в 1000 р.; равно как и членские взносы возросли на более чем 100 р. ²).
Такое постепенное возрастание денежных поступлений от церквей и членов Общества невольно возбуждает светлую надежду на уничтожение в скором времени и указанного равнодушия, под влиянием видимо развивающегося преуспеяния нашего Общества.
В настоящее время наше Общество, несмотря на ежегодную уплату долга и исчисленные вспоможения нуждающимся, имеет капитал почти в 14 тысяч р., который дает возможность ему, при сердечном и живом содействии со стороны Г. Главного Священника, приобрести в новой местности дом, более удобный и поместительный. «Если такой блестящий результат (в развитии преуспеяния Общества) дало только аккуратное ведение дела, то не может быть сомнения в его еще большем успехе, как только Общество успеет выйти из тормозящих его развитие обстоятельств» ³).
Таким образом, рассматривая деятельность Совета нашего благотворительного Общества, мы видим немало отрадных данных, свидетельствующих о вступлении его в новый фазис развития и о наступлении более благоприятных условий для дальнейшего преуспеяния его.
При этом, характеризуя новое направление в деятельности Совета, мы неизбежно должны были выставить и почтенную личность настоящего Председателя, Генерал-Лейтенанта Георгия Ивановича Бобрикова. Да простит нас великодушно, глубокоуважаемый Георгий Иванович, что мы, никем не уполномочиваемые, решаемся на такую нескромность. В оправдание свое мы позволим себе сказать, что делаем это не для похвальбы Георгия Ивановича, в которой он вовсе не нуждается и за которую он может быть в претензии на нас, а в наше собственное назидание. Для того ведь и возник наш орган, чтобы мы, военные пастыри, обмениваясь своими наблюдениями, чувствами и стремлениями, более успешным образом содействовали друг другу в живом назидании.
Да не оскорбится же скромность Георгия Ивановича, если во имя этих побуждений все члены Совета, вместе с г. Главным Священником, смело заявляют, что никто из председательствующих и заседающих в Совете нашего Общества не проявлял такой живой любви и преданности к интересам Общества, какие так явно оказались в энергической и усердной деятельности настоящего Председателя Совета. Должность Председателя Совета нашего Общества представляет весьма нелегкую обязанность и при нормальном состоянии дел Общества, и правильном течении и ведении их. Много времени и труда требует она, чтобы неопустительно следить за текущими делами, хорошо помнить все данные предшествовавшей деятельности Совета, долженствующие служить необходимыми прецедентами в дальнейшей его деятельности, и справедливо и верно взвешивать нужды обращающихся за помощью лиц. Но выполнение этой должности особенно затруднялось и усложнялось тем крайне печальным положением дел Общества, о котором мы сказали выше. Несмотря однако же на все это, Георгий Иванович, во имя бескорыстной и самоотверженной любви христианской, не устрашился всех этих трудностей и всю тяжесть хлопот и труда энергично вынес на своих плечах, пока не одолел успешно все эти тормозы и препятствия к правильной и плодотворной деятельности Совета. Поэтому мы нисколько не погрешим, если скажем, что все мы, непосредственные свидетели его трудов и забот по Обществу, не исключая и духовного Начальника нашего, приходим в умиление и преклоняемся пред тою живою заботливостью его о наших вдовах и сиротах, какую проявляет Георгий Иванович в заседаниях Совета. Право, при виде такой деятельности, как-то совестно и неловко становится, коль скоро чувствуешь и сознаешь, что далеко отстаешь в таком усердии. Всякое преуспеяние Общества, вроде, напр., известия о возможности приобретения дома для нашего Общества или о крупном пожертвовании сердечно радует и восторгает его любящую душу, всякое неблагоприятное отношение к интересам Общества, вроде явной холодности или попытки злоупотреблять доверием Совета и средствами Общества, до глубины души его печалит и возмущает. Здесь его личные интересы невольно сливаются с интересами наших вдов и сирот, которыми он живет и дышет.
Нам ли, военным пастырям, не ценить высоко и не проявлять сердечного сочувствия к его благотворной деятельности в пользу наших вдов и сирот! Нам ли не откликаться живо и не содействовать всячески к возможно лучшему осуществлению тех св. целей, которыми так глубоко проникнут и одушевлен Председатель Совета нашего Общества! И прежде всего наш священный долг молить Господа Бога о здравии и и долгоденствии его для блага наших бедных.
Вот почему еще в Бозе почивший Главный Священник Петр Евдокимович Покровский, познакомившийся с настоящим Председателем Совета на закате дней своих, с глубоким уважением относился к его благим начинаниям, но, удручаемый старческими и уже предсмертными немощами, не мог с своей стороны оказать надлежащего содействия к поправлению расстроенного состояния Общества. Эту задачу близко принял к сердцу настоящий Главный Пастырь военно-сухопутных и морских сил, О. Прот. А. А. Желобовский, который, при свежести и полноте жизненных сил и энергии, являясь плотью и костью от плоти и костей наших, может лучше предместников своих по управлению военным духовенством знать положение наших собратов по служению и нужды вдов и сирот и более целесообразно содействовать преуспеянию нашего Общества.
Прежде всего приятно поразило всех нас появление Александра Алексеевича на наше годовое собрание членов Общества (чего прежде не делали Главные Священники), каковое собрание было в скором времени после назначения его Главным Священником. С большим вниманием выслушал Главный Священник доклад Председателя Собранию, с живым интересом отнесся ко всем вопросам, возбужденным чтением отчета и в конце заседания высказал полную готовность всячески содействовать поддержке и развитию Общества. С того времени Главный Священник постоянно является, в сопровождении правителя своей канцелярии, не только на годичные собрания членов Общества, но почти и на все заседания членов Совета, а с осени прошлого года предложил устроять эти заседания в его собственной квартире, каковою услугою Совет теперь и пользуется ежемесячно до сего дня.
Присутствие г. Главного Священника в заседаниях членов Совета имеет большое значение в интересах более скорого, ясного и верного решения многих вопросов и недоуменных случаев, при обсуждении различных предметов по Обществу. В Совете много бывает таких прошений и бумаг, которые, для надлежащего выяснения и решения, требуют предварительных сношений с Главным Священником и справок в его канцелярии. Но большая разница в интересах более справедливого обсуждения о возможности оказания вспоможения просителям — заочно ли и на бумаге сноситься с Главным Священником или же непосредственно, в живой беседе и при всестороннем выяснении как материального положения просителя и денежного состояния Общества, так и степени возможности со стороны Главного Священника оказать в известных размерах помощь просителю, в случае недостаточности средств Общества. И нам кажется, что благодаря присутствию Главного Священника на наших заседаниях, мы более обезопашены от тех промахов и ошибок Совета, против которых так горячо ратует настоящий Председатель Совета.
Нет нужды распространяться уже о том, что частое присутствие г. Главного Священника на заседаниях Совета, возвышая значение Совета и возбуждая большее доверие к деятельности его, дает возможность и самому духовному Начальнику нашему более успешным образом содействовать к развитию нашего Общества.
Мы не будем говорить здесь о том циркулярном воззвании г. Главного Священника по этому предмету, которое хорошо известно армейскому и флотскому духовенству.
Мы коснемся только того сердечного и теплого призыва о посильном вспоможении нашему Обществу, с которым Главный Священник обратился к гвардейскому духовенству, служащему в г. С.-Петербурге и в ближайших его окрестностях, на нашем первом братском собрании, устроенном в его собственной квартире. Для возбуждения большого интереса и сочувствия к делам Общества, Главный Священник тогда же роздал всем собравшимся новый «устав попечения о бедных военного духовенства».
Уже одно название этого Общества показывает, что оно не может быть чуждо и гвардейскому духовенству, объединенному теперь со всем остальным военным духовенством под властью одного духовного Начальника и составляющему с ним своего рода одну епархию в церковно-административном отношении. К величайшему однако же сожалению гвардейское духовенство медлит следовать горячему призыву духовного Начальника нашего. Хотя «гвардейское духовенство уже явилось в настоящем случае членами Общества, но такое участие ограничилось пока немногими передовыми личностями и слабо коснулись полковых соборов и церквей» ¹).
Такая медлительность к объединению всего военного духовенства в делах благотворительности объясняется, как нам кажется, тем, что гвардейское духовенство, будучи долгое время разобщенным с армейским и флотским по управлению и существовавшее столько времени, как отдельное ведомство, свыклось с своим обособленным положением и крепко сроднилось с традиционным взглядом на свое преимущественное положение в материальных и нравственных условиях своего служебного быта. В силу такого взгляда и найдя возможность лучше обеспечивать своих вдов и сирот, оно и не желает объединяться в делах благотворительности ²).
Но несмотря на все это, нельзя отрицать верности того положения, оправдываемого и историческим опытом, что административное объединение неизбежно ведет за собою объединение и в делах благотворительности. Этого же требуют и христианская любовь и справедливость, которые прежде всего и должны проявляться во взаимных отношениях между членами духовенства одного ведомства. И мы глубоко уверены что и гвардейское духовенство будет более и более проникаться и руководствоваться гуманными началами в своих отношениях к бедным всего военного духовенства и не заставит долго ждать себя для деятельного участия в нашем обществе ¹).
Что же касается того видного положения, с которым гвардейское духовенство так сроднилось и которым оно всегда пользовалось, в силу лучших условий своего служебного быта, то от указанного объединения — административного и нравственного это видное положение его не только не умалится в будущем, а еще более усилится и возвысится.
И в самом деле, коль скоро, в силу указанного объединения, гвардейское духовенство будет пополняться в своем составе лучшими и достойнейшими пастырями из среды всего военного духовенства, выделяющимися по своему умственному и нравственному развитию, выдающимися по своей служебной деятельности, то от такого способа пополнения гвардейское духовенство еще более выиграет в своем нравственном положении. В этих-то умственных и нравственных качествах прежде всего и будет заключаться его духовное старшинство и преимущество.
Но в силу таких качеств, гвардейское духовенство, происходя от плоти и костей армейского духовенства, менее всего захочет быть безучастным и равнодушным к положению своих вдов и сирот, как это красноречиво и доказал священник Преображенского собора А. Ф. Златковский, служивший до прошлого года все время в армейском ведомстве и пожертвовавший на днях 1000 р. в пользу нашего Общества ¹). Поэтому и указанное нравственное преимущество гвардейских пастырей менее всего может располагать их к обособленности и отчужденности от армейского и флотского духовенства, особенно в таком святом деле, как благотворение вдовам и сиротам своих же собратий по служению, поставленных в более скромные условия материальной жизни.
Служа в военно-приходских соборах и церквах и имея в среде прихожан своих немало лиц состоятельных и богатых, гвардейское духовенство имеет гораздо большую возможность располагать своих пасомых в пользу вдов и сирот военного духовенства, в сравнении с другими военными священниками. Если почтенные пастыри таких скромных церквей, как домовая церковь Главного Священника или церковь при Семеновском госпитале (в первой служит протоиерей А. Н. Соколов, во второй — протоиерей И. Я. Лекторов) умеют успешно влиять на случайных посетителей своих храмов и доставлять ежегодно в Совет весьма значительные сборы пожертвований, во все время существования Общества, то тем более это возможно для тех военных пастырей, которые служат в указанных гвардейских соборах и церквах, привлекающих в свои стены несравненно большее число богомольцев.
Достойно полного внимания, что оба упомянутые протоиерея вдовцы и по своему семейному положению менее всего могут быть лично заинтересованы в увеличении средств нашего Общества ²).
Говоря о бескорыстном отношении подобных пастырей к увеличению средств Общества, нельзя не отнестись с глубокою благодарностью к тем светским лицам военного и гражданского звания, которые, во главе с Председателем Совета, принимали и принимают деятельное и горячее участие в заведывании делами Общества. Для нас, военных пастырей, весьма назидательны отношения этих лиц к положению наших вдов и сирот. Слушая их разговоры и суждения в Совете, по поводу того или другого прошения или заявления, невольно удивляешься, как эти светские люди, по-видимому совсем сторонние и непричастные нашим делам, принимают однако же так близко к сердцу положение наших бедных и проявляют такую живую заботу об облегчении их участи, как будто речь идет об их собственных родных ¹).
Нам ли после этого, военным пастырям, отставать от этих добрых мирян в усердном вспоможении вдовам и сиротам своих же собратий по службе! Нам ли после этого положение своих же бедных считать для себя чуждым и относиться к ним безучастно!
Протоиерей Григорий Фалютинский.
¹) См. «Извлечение из отчета Общества» за 1885 г., 20 стран.
²) См. «Справочную книгу для армейского и флотского духовенства» за 1884 г., стр. 10—12 и 16—23, а также и «Извлечение из отчета Общества попечения о бедных армейского и флотского духовенства», стр. 1—20 и 43—45,
¹) См. «Справочную книгу» за 1884 г., стр. 12 и «Извлечение из отчета» за 1885 г., 4 стр.
¹) См. «Извлечение из отчета попечения о бедных армейских и флотского духовенства» за 1885 г., стр. 15.
¹) См. Отчет Совета Общества попечения о бедных армейского и флотского духовенства за 1886 г., стр. 6-я.
¹) См. Отчет Совета Общества попечения о бедных военного духовенства за 1889 год, стран. 2-я.
¹) См. тот же отчет о взносах от церквей.
²) Кроме взноса от 5-го Гренадерского Киевского полка, где состоит священником о. Павел Соколов, от гвардейских соборов и церквей денежных поступлений совсем не было. См. Отчет за 1889 г., стр. 48—60.
³) См. в том же отчете стр. 2-я.
¹) См. «Отчет Совета Общества попечения о бедных военного духовенства» за 1889 г., стр. 47.
²) Конечно, на приглашение армейского и флотского духовенства к такому объединению, гвардейское духовенство может сказать, что «у нас есть своя прекрасная богадельня, есть свои большие сиротские суммы, которые мы можем постоянно увеличивать и в армейском вспоможении вовсе не нуждаемся. Ведь армейское и флотское духовенство, при скудости своих средств нам не может помогать, и скорее мы, при обилии своих средств, в состоянии помочь ему. В силу такого неравенства в средствах, мы и не желаем объединяться в делах благотворительности и пусть каждое ведает своих вдов и сирот и им посильно помогает». Но чтобы ясно видеть, насколько справедливы подобные суждения, обратимся к примеру. Представим себе в одной из православных русских епархий многолюдный город с великолепными храмами, священнослужители которых, при богатстве и щедрости прихожан, имели возможность устроить прекрасную богадельню для престарелых священно- и церковнослужителей и вдов и сирот духовенства этого города. Представим себе дальше, что, в силу такой обеспеченности, духовенство этого города вздумало бы отказаться от участия во всех благотворительных учреждениях своей епархии и перестало бы делать взносы от себя и от своих церквей в епархиальное попечительство, на образование детей-сирот в духовно-учебные заведения и на другие нужды духовенства всей епархии. Вправе ли оно было бы так поступить на том только основании, что пока оно служит в этом городе, оно вовсе не нуждается ни в каких вспоможениях из благотворительных сумм епархии? Ведь при последовательном проведении такого взгляда выйдет, что и громадные суммы этих богатых храмов могут быть употребляемы исключительно только на нужды служащего в них духовенства с его семействами, как бы ни было оно хорошо обеспечено от щедрых подаяний прихожан и никоим образом не могут быть употреблены на вспоможение вдовам и сиротам духовенства соседних сельских церквей, в которых годовой доход может ограничиваться несколькими десятками рублей. При дальнейшем применении такого взгляда, богатые священнослужители этого города будут брать из богатых храмов своих хорошие пособия для торжественных обедов и ужинов, по случаю тех или других выдающихся событий в их семейной жизни, поставляя тем в неловкое положение и свое начальство, которое часто бывает вынуждено по тем или другим причинам к разрешению на выдачу таких пособий, а вдовы и сироты духовенства бедных церквей останутся без всякого призрения и воспитания, и, под влиянием гнетущей нужды, обречены будут на всевозможного рода лишения, болезни и преждевременную смерть. Не будет ли такой порядок невольно напоминать притчу о богаче и Лазаре? К счастью однако же для бедных духовенства, в епархиальном ведомстве ничего подобного не бывает. И мы воочию видим, как например, столичное духовенство г. г. С.-Петербурга и Москвы и от себя и от своих церквей делает гораздо большие взносы, сравнительно с духовенством и церквами других городов и сел епархий, в епархиальные попечительства, на духовные женские школы, богадельни, параллельные классы в духовных училищах и семинариях, но и в частных даже разговорах своих никогда не высказывает желания об обособленности и отчужденности в делах благотворительности от более бедных собратов своих, служащих в других городах и селах их епархий. Как более образованное и развитое, оно, несмотря на лучшие условия своей жизни, хорошо понимает и чувствует, что такое желание было бы противно духу христианской любви и справедливости.
¹) Мы уже свыклись с высказанною нами мыслью, что объединение военного духовенства в управлении и в делах благотворительности — совершившийся факт (см. — «Вестник Военного Духовенства», № 2-й, стр. 46-я). Ред.
¹) Известно, что чем образованнее и развитее личность человеческая и чем шире взгляд ее на свое положение в среде ближних и отношения к ним, тем менее способна такая возвышенная и благородная натура замыкаться в себя и сосредоточиваться исключительно на своих личных интересах, тем большая потребность в ней входить в положение других ближних, жить радостями и страданиями их и в облегчении печальной участи ближнего ощущать собственную радость и благо.
²) Говоря о бездетных пастырях, принимающих однако же близко к сердцу дела Общества, мы не можем с особенною приятностью и сердечною благодарностью не вспомнить о настоятель Карского военного собора, о. протоиерей Д. А. Борщ. По своему бездетному положению, выслужив к тому же пенсию и эмеритуру, он также не был лично заинтересован в преуспеянии нашего Общества. И однако же как высоко ценил он благотворную деятельность настоящего Председателя Совета и как он сердечно пленялся ею, в бытность свою настоятелем С.-Петербургского Адмиралтейского собора! Желая сколько-либо облегчить заботы и труды г. Председателя, он первый предложил, чтобы заседания Совета устроялись в его квартире. Каждому члену Совета и ревизионной комиссии хорошо известно и памятно, с каким сердечным радушием он принимал всех нас у себя.
¹) К числу таких лиц нельзя не отнести и о. протоиерея епархиального ведомства, служащего законоучителем в Николаевском сиротском женском институте, Н. А. Соснякова, который со времени открытия нашего Общества состоит деятельным и усердным членом Совета.
Original: p. 268, p. 269, p. 270, p. 271, p. 272, p. 273, p. 274, p. 275, p. 276, p. 277, p. 278, p. 279, p. 280, p. 281, p. 282
